Прага

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Прага » Игровой архив » Малая гостиная


Малая гостиная

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://s43.radikal.ru/i100/1111/e8/9b0459975aac.jpg

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

Отредактировано Либор Горак (02-11-2011 23:50:31)

0

2

-Мне нечего надеть! Мне абсолютно нечего надеть!
Насыщенный мужской  баритон пронзительно вибрировал на одной ноте, явно намекая на приближающуюся истерику.
-Для кого тебе рядиться?
Вторил баритону глухой раздраженный бас, подкрепляемый топотом ног, меряющим комнату шагами.
-Иди к черту!
- Ты думаешь, я слепой? Ничего не вижу?
Обычная разборка перед аукционом, проводимым Клубом в Бероне  и редкими визитами… некоего пана в крепость. Практика показывала, что такие моменты лучше было переждать,  и без крайней необходимости не вмешиваться. 
Пройдя  мимо дверей личной  комнаты «пани Ядвиги» и Милоша, управляющий повернул по коридору в сторону  владений пани Марты. Из кухни, как обычно, умопомрачительно пахло ванилью, свежей сдобой и  чем-то густо сливочным. Что бы ни готовилось на обед или ужин – вепревая нога  ли,  квашеная капуста, гусь в яблоках или зеркальный карп, все равно всегда неуловимо присутствовал этот «запах пани Марты», уносящий куда-то в далекое, безоблачное детство.
-Пани Марта, господа сегодня ужинают в ресторане. Приготовьте, пожалуйста, вазу с фруктами в гостиную и скажите Мао  заменить цветы в комнате пани Элеоноры. Они недостаточно свежие.
Чуть улыбнувшись ворчанию пожилой женщины ( Ресторан!  Зачем девочке ресторан?  Желудок испортит  казенной едой. А я рыбку бы запекла, пирожок...), управляющий тронулся в обратный путь. 
И едва успел отскочить от грохнувшей пушечным ядром о стену,  распахнувшейся  двери.
-Чертова мартовская блудливая кошка!
Дверь вовремя захлопнулась,  приняв на себя  «атаку» метко брошенной   чашки. Звон битого фарфора на мгновение перекрыл перешедшие во всхлипывания крики. 
-Простите, пан Горак.
Все еще кипя от возмущения, Милош стер полоску  крови с подбородка. Морщась,   промокнул платком  отчетливую пятерню царапин, оставленных длинными ногтями «подружки». Заходив желваками на скулах,  «прислуга за все» хотел высказаться в сердцах, но заметив выражение лица Либора, промолчал.
-Приедет пан Черный, проводи его в гостиную. Я буду там.
-Пан Черный.. пан Черный…чтоб он провалился, ваш пан Черный…
Последнюю, процеженную сквозь зубы фразу,  управляющий не услышал (или сделал вид, что не услышал), скрываясь за дверями геральдического зала.
Здесь, как обычно, царила тишина. Одно из немногих надземных помещений крепости вообще не тронутых  с момента ее постройки. От старой каменной, неоштукатуренной кладки веяло холодом и величием веком. Лишь грамотно сложенный камин поддерживал комфортную температуру  для фамильных  портретов в тяжелых рамах. Вымпелы, знамена, гербы, старинное оружие, лица, смотрящие с полотен разных эпох. Лица разные, молодые, старые, зрелые и детские, женские и мужские, они были разными, но что-то неуловимо общее объединяло их. Единый род, единая кровь, передаваемая из поколения в поколение.
На пару минут Горак задержался у одного из полотен, вглядываясь в черты лица молодого мужчины. «Грациан Кровосмеситель. 1380-1416г.г.» , - гласила надпись на потемневшей, медной табличке на рамке. Старая и страшная история.
Чуть постояв, едва заметно усмехнувшись и качнув головой, Авиценна пошел в малую гостиную, ожидать влиятельного гостя.

+1

3

» Пражские острова » Дом "У золотого моста"

Неизменно раздосадованный Милош раздражённо обернулся, проверяя, идёт ли гость за ним. Вацлав ободряюще улыбнулся, с обескураживающей резвостью поднимаясь следом по нескончаемой лестнице, покрытой толстым ковром. Милош напоминал ему пса. Верного своему хозяину, вечно чем-то недовольного, не любящего гостей. Некоторых гостей.
Полюбоваться видом крепости по пути к острову, к сожалению, не удалось. Было уже слишком темно, и замок чернел на фоне неожиданно прояснившегося неба, точно вырезанная из картонки декорация. В сопровождении слуг управляющего граф пересёк прилегающую территорию и очутился в холле, где его и встретил Милош.
От древних стен веяло древней прохладой, к которой примешивался едва ощутимый запах плесени. Густые тени теснились в боковых ответвлениях коридора. Света ламп хватало лишь на центральные пролёты, всё остальное терялось в изменчивом полумраке.
Ему больше нравилась тайная, нижняя часть замка – и он знал её гораздо лучше. Часть, скрытая в скале, точно айсберг, оставляющий над кромкой воды остроконечную гранитную шапку, пронизанную нитями коридоров с узлами комнат, связанных в бусы бесконечных анфилад.
По пути они миновали коридор, по которому разносились пряные ароматы готовящегося или уже приготовленного ужина. Откуда-то отдалённо доносились голоса и звуки, напоминающие эхо из снов. Наконец, Милош подвёл графа к массивным прикрытым створчатым дверям, из-за которых выбивался пульсирующий золотистый томный свет. Слуга с усилием толкнул створку. Чёрный оказался на пороге знакомой комнаты, благодаря своим скромным – по сравнению с другими помещениями – размерам прозванной малой гостиной. Он вошёл, уверенный, что его уже ждут, и не ошибся.
- Здравствуй, Либор.

0

4

Заслышав шаги за массивными дверями, мужчина поднялся из кресла, пошел навстречу  жданному, нечастому и  желанному гостю. Кивнул хмурому, по вполне понятным причинам, Милошу, что тот  может быть свободен. Прикрыл двери, глушащие удаляющиеся шаги "прислуги за все"
-Не обращай внимания, Вацлав. Ты же знаешь - "пани Ядвига"...несколько неравнодушна к тебе, что неизменно портит настроение Милошу. Сегодня два часа ругались. Чуть сам дверью по лбу не получил.  Здравствуй. Наверное, говорить, что рад тебя видеть, не стоит? Ты и сам это знаешь. Присаживайся. Что прикажешь подать? Кофе? Чай? Что-нибудь покрепче? .
Обычный, легкий разговор "ни о чем", как прелюдия к тому, что действительно хотел сказать. А говорить было о чем. Он позвонил Черному сразу, как узнал о приезде "дорогих родственников", сбивающих планы не только ему. Конечно, это был не телефонный разговор. Встреча была необходима, и желательно с глаза на глаз.
Дождавшись, когда друг сядет, сел и сам. Собираясь с мыслями, покрутил пачку сигарет между пальцев. Нервничал? Да. Отчасти было немного. Окинул взглядом комнату, задержавшись на картине с похотливой монашкой. Неизвестный художник, незначительная финансовая ценность, но картину эту откровенно любил. Мог часами вечерами сидеть в гостиной, курить, пить кофе и коньяк, думать о чем-то своем и, вновь,  и вновь рассматривать игру света-тени,  ажурную выписанность решетки, красивых, в своей некрасивости, людей.
-Вацлав, увы, я просил тебя приехать, не просто, чтобы  кофе и коньяком угостить. Возникла проблема с аукционом. Ты же знаешь, что юридически крепость принадлежит не мне, хоть хозяева не появлялись здесь почти десять лет. И вот, так некстати пожаловали. Пока они в Праге, проводить аукцион в Бероне...
Либор оборвал фразу на полуслове, замолчал, следя за выражением лица Магистра.

Отредактировано Либор Горак (03-11-2011 00:09:32)

0

5

- Что обычно.
Он тихо смеётся, не скрывая сдержанной радости от встречи. Не так часто удаётся видеться со старыми друзьями, даже проживая время от времени в одном городе. Переживания слуг по поводу его визита графа не волновали ни в какой степени. Гость сел на диван, ближе к огню, обдающим его жаром и беспокойным светом. Пламя в камине быстро согревало после прогулки по вечернему стылому городу. Забылись огни и звёзды, лабиринты переходов, громоздящихся над ними и под ними бесчисленными ярусами.
Горак не меняется с годами. Коренастый, жилистый, крепко сбитый. Всё то же лукавство во взгляде, та же обманчивая неторопливость, внешняя рассудительность, искушающая самоуверенность.
Но именно сегодня что-то мешало ему говорить. Горак проявлял несвойственное ему беспокойство, поглядывая по сторонам и как будто не зная, с чего бы начать. Таким, как он, врождённая гордость не позволяла выглядеть хоть сколько-нибудь растерянными, какими бы сложными ни были обстоятельства. Значит, что-то серьёзное.
Вацлав терпеливо ждал, расслабленно откинувшись на спинку мягкого дивана. Тусклый взгляд тёмных глаз остановился на лице Либора. Грубые, словно высеченные черты, жёсткая складка губ. Никогда не подумаешь, что они могут улыбаться. Сверхъестественное упорство, неколебимая убеждённость в своей правоте, прямолинейность и прозорливый ум наделяли этого человека тираническим обаянием, чем Горак пользовался безотчётно, почти что интуитивно манипулируя чужими эмоциями и слабостями.
После минутного молчания он пересилил себя. Вот это новость. Усмешку Чёрного можно было назвать недоумённой.
- Тебе известны правила, Либор. Я знаю тебя слишком долго, чтобы не понимать, что это не проблема. Для тебя. Ты мог бы кому-нибудь другому объяснять, что приезд сбивает наши планы.
Он особенно нажал на это "наши". Магистр имел право выразить как минимум неодобрение, это оно и было, как и последовавший затем вопрос:
- Так в чём дело? Либор? Расскажи по порядку.

0

6

-Пани Ядвига, стакан кефира и чай в малую гостиную.
Отпустив кнопку переговорного блока, мужчина  не вернулся в кресло, расчертил шагами несколько метров свободного пространства, тесно, но уютно  заставленной комнаты. Именно эта теснота, так не свойственная замкам, и создавала атмосферу  колуарности малой гостиной.
"В чем дело... в чем дело..." 
-В чем дело...
Машинально повторил вслух управляющий, когда огонек чиркнувшей зажигалки мазанул кончик сигареты, и растаял в сумерках комнаты. Надо было бы включить свет, но серая, неуклонно  темнеющая дымка пасмурного вечера за окном размывала черты  лица, выражение глаза. Нет, он не собирался скрывать что-то от одного из немногих друзей. Тем более, что хотел просить его помощи. Но и выворачивать  душу наизнанку... сказывалась многолетняя  привычка  держать глубоко  личное в себе.
Как же мне объяснить тебе, Ваша светлость, граф Вацлав Черный, что значит спать почти все сознательное детство на казенной постели? Не на плохой. На казенной. Пользоваться только новыми, казенными вещами Ты никогда не обращал внимание, сколько нас в жизни окружает мелочей, оставшихся нам от наших родителей, деда, бабки, прадеда? Старая вилка, рамка с фотографией, чудом не разбившаяся за годы сахарница. Никому не приходит в голову замечать их- они просто есть, и есть, даже в самой обычной семье. Вещественные песчинки от жизни  твоих предков. У меня их никогда не было. А потом.. не сахарница, не столовый нож или кресло - качалка деда. Старая  крепость, помнящая закованных в латы, немытых  рыцарей, с набором генов, идентичных моим. Блудливых светских дам и стоиков -монахов, распутников и праведников, одной с тобой крови.  Дьявол, я не могу тебе это объяснить. Я сам для себя не могу перевести в слова то чувство, которое вызывает у меня Берона. Но я врос в ее камни корнями, как старый дуб под окнами моей спальни. Парадокс... но я, кажется, единственный из рода, в ком живет эта связь поколений. В бастарде-полукровке. А может.. мои брат и сестра слишком молоды, чтобы понимать и чувствовать это? Не важно.
Пауза затянулась, но стоящий у окна спиной к гостю и смотрящий на мокрые липовые аллеи мужчина, не замечал этого.  Паутину тишины в полосах сигаретного дыма нарушил бойкий цокот высоких  каблуков отчаянно алых туфель сорок четвертого размера.
-Ваш кефир и чай панове.
Густой, грудной баритон исходил от почти двухметровой "блондинки" с тщательно припудренным носом и косой саженью в плечах, затянутых белой шелковой блузой в обилии оборочек.
-Благодарю вас, пани Ядвига. Вы свободны.
"Гад", - явственно прочиталось в убийственном  взгляде горничной, брошенном из-под густых ресниц на управляющего. Скандал с дружком, разбросанные по всей комнате наряды, поспешное штукатуренье анфаса, чтобы просто принести поднос? Впрочем, в удовольствии повилять задницей в короткой, пышной юбке перед графом, "пани" себе не отказала. Надо было видеть, как выгнулся стан и кокетливо приподнялась ножка в прозрачном чулке, когда "она"  ставила на стол чайник и чашку тонкого фарфора,  когда водружала стакан с кефиром.
-Прошу, Вацлав.
Спрятав подальше  личные метания, Либор коротко кивнул на стол, сел в кресло и подвинул ближе к себе пепельницу. Дождался, когда стихнет  цокот каблуков в коридоре.
-Хорошо. Пусть будут мои планы. Ты прав, я бы мог ...кхм..."утрясти вопрос"... с аукционом в Бероне, но тогда я ее теряю навсегда, а это для меня...
"Ты  выкорчуй двухсотлетний дуб и попробуй пересадить его на другое место..."
...крайне нежелательно. Помнишь, я как-то  рассказывал тебе о своем отце? Своем настоящем отце. Это моя крепость , Вацлав.  У меня есть план, как стать ее полноправным хозяином, но мне нужна твоя помощь. Нужны связи Клуба - надежный нотариус, не задающий лишние вопросы, связи в мэрии, в полиции. Без них... я не Господь Бог, и не хочу закончить свои дни за решеткой.
Он вкратце рассказал, что задумал, и теперь молча курил, пристально смотря на друга, и... не зная, что ожидать.
Вацлав Черный. Человек, умудрившийся и через десять лет знакомства остаться для него загадкой. Порой он ловил себя на желании, сильном, до дрожи в пальцах, подойти и .. разорвать на его груди жилет, рубашку. Нет. Не так, как  желают это любовники в порыве похоти. Просто, чтобы самому убедиться, что под ними обычная, человеческая кожа. А что под ней?
Бездна.
Дух захватывало стоять на ее краю, зачарованно смотря на ворочанье монстров пороков, нереальных фантазий.  А потом возвращаться в кресло -качалку у камина, курить, ласкать взглядом простые, понятные, бытовые вещи  и ловить в огне отблески запределья .

Отредактировано Либор Горак (04-11-2011 21:26:44)

+2

7

То, как долго Горак молчал, рассказало гораздо больше, чем он мог бы выразить словами. Пока управляющий думал, в гостиную вошёл… вошла пани Ядвига, отвлекая взгляд магистра от неподвижной фигуры у окна. Прелестная нимфа поймала недвусмысленную усмешку и удалилась, явно расстроенная, если не сказать – оскорблённая до глубины души. На этот раз гость не попросил её остаться, как нередко бывало.
Горак первым возобновил беседу. Вырисовывалась весьма занятная ситуация. При упоминании отца Либора его фамилия – настоящая фамилия – всплыла автоматически. Как и фамилия владельцев крепости. Статус обязывал иметь о них хотя бы общее представление. Знакомы они не были, несмотря на принадлежность одному кругу. Шварценберги? Князь и княжна Шварценберги? Горак, да ты в своём уме? Чёрный чуть не рассмеялся, всерьёз полагая, что друг его дурачит, вот сейчас он улыбнётся и подмигнёт – а! Подловил я тебя, Вацлав? Но тот с таким мрачным видом сосал сигарету, вперив созерцательное око в район солнечного сплетения своего гостя, что убеждённость графа поколебалась. Дальнейшие разъяснения подтвердили его опасения. Горак не шутил и был настроен решительно. Что произошло за те месяцы, пока Чёрного не было в Праге? Какие подводные течения сбили твердолобого Авиценну с проторённой дороги? За десять лет можно было воплотить в жизнь менее рискованный план. Почему сейчас, чёрт возьми?
Горак не ответит ему на эти вопросы. Ни сегодня, ни когда-либо вообще. Таков уж он. Информация рано или поздно приплывёт к магистру окольными путями, насколько она ему понравится – это ещё неясно, но принимать решение надо было немедленно.
Чёрный выругался с истинно аристократической изощрённостью, оставаясь всё таким же благодушным и спокойным внешне. От углов глаз разбежались лучики морщин.
- Другими словами, ты просишь, чтобы клуб сделал за тебя всю работу, - подытожил он. С этой секунды Либор Горак запустил таинственный, невидимый глазу механизм. Закрутились, защёлкали шестерёнки, цепляясь одна за другую, чёртово колесо судьбы совершило оборот и начало вертеться всё быстрее и быстрее.
Волчью усмешку украсили белые усы. Вацлав неторопливо стёр их салфеткой. Надо же, Горак до сих пор помнил тот забавный случай и не упустил шанса напомнить о нём, несмотря на своё необычное состояние.
- Хорошо, Либор, мы возьмёмся за это. Но у меня есть несколько условий. Ты дашь мне одного своего охотника. Своего лучшего охотника. Двух шансов отловить такую знатную дичь у нас не будет. Аукцион пройдёт завтра. В Астерии. Как обычно, в полночь. Твой князь будет там. И ты тоже. Будешь покупателем. Не сможешь выкупить его – что ж, так суждено. Если тебя это не устраивает, я тебе ничем не помогу. Женщиной займёшься сам. О последнем моём условии узнаешь потом. Мне нужна вся информация на обоих. Всё, что может пригодиться. Где они остановились, кто с ними, когда приехали, зачем приехали, родственники, связь. У тебя же есть их телефоны? Что ты знаешь о Шварценберге такого, что должны знать охотники?

+1

8

Судя по изысканным и  более чем доходчивым  руладам друга,  предложение Ибн Сины Магистру "понравилось". И даже лучики морщин, порезавшиеся к вискам от  глаз, не обманули.
"Прости Вацлав, прости. Мог бы я сам, в одиночку провернуть все это, не просил бы. Но.. я десять лет ждал, когда они приедут в Прагу. В Австрии мне до них не дотянуться.  И свалились они мне, как вешний снег на голову. Когда они приедут в следующий раз? Я уже не молод."
-Ну-у-у не преувеличивай. Я прошу лишь прикрыть мою задницу с официальных сторон. Вести их потом   в "марлезонском балете" мне  придется самому. И если оступлюсь...
Он не закончил фразы, не желая дразнить чертей мимоходом брошенным словом. Но прекрасно помнил одно из условий членства   в Клубе- он сам может превратиться в "зайца", за которым кинутся своры "собак".
"И ведь ты первым скажешь " ату", Вацлав, не смотря на нашу дружбу. Потому что ты таков, каков есть, и таков закон стаи. И я такой же. Но ... я очень надеюсь, что этого не произойдет никогда"
Он слушал условия, поставленные Магистром.  Дать своего охотника? Да, это более, чем логично. Сам хотел предложить Пастыря. Откровенного говоря, несколько колебался, не стоит ли отправить обоих... но Кудеяр... Сильный, ловкий, выносливый. Если вцепится в жертву, не отпустит. Все хорошо, кроме последнего...Не смотря на прошедший год, в памяти еще не поистерлась картина зубов, вцепившихся в мертвую человеческую плоть. А "братишка" нужен был живым  и по возможности,  целым. Аукцион пройдет  в Астерии? Замечательно. То, что  нужно, чтобы не вызывать лишних подозрений у "дорогого родственника". Выиграть на торгах...?
Чашка с горячим чаем чуть дрогнула в руке Авиценны.  Нет, аукционы нравились Либору, разгоняли кровь, заряжали азартом, вливали адреналин, который давно стал наркотиком. Но, одно дело, приглянувшийся мальчик или мужчина. Выиграл, не выиграл... нет, и не надо. Другое дело, когда на карту поставлено столько. Взгляд темных глаз уперся в ультрамарин глаз напротив.
"Ты ведь шутишь сейчас , Вацлав? Скажи, что да, и мы вместе посмеемся"
Не шутил. Когда вот так вот смотрит.. Взгляд спрятался за дикобразьи  колючки ресниц, рванул жилет на груди, разодрал рубашку, и снова спрятался, уже под веками.
-Согласен. Охотник-Пастырь. Я встречусь с ним, скажу.
Поставив тонкий фарфор на стол, он сложил пальцы "домиком", ткнулся в шрамом между бровей в перекрестье, вспоминая все, что могло помочь в охоте. Увы, знал много, и вместе с тем, мало.
-Значит, так. Они приехали в Прагу на две-три недели. Визит не официальный. Прагу почти не знают, были в последний  раз здесь лет десять назад и собираются посмотреть достопримечательности. Остановились в "Отеле с привидениями". Только не спрашивай меня, почему не сразу в Бероне. Понятие не имею. Но могут переночевать и в крепости. Вот номера телефонов мужчины. Утром они с сестрой собирались пойти в бар "Баккара".
Взяв сотовый телефон, пощелкал "записной книжкой" и продиктовал два номера - сотовый в Чехии и номер телефона резиденции в Австрии.
-Кстати, их сопровождают два охранника. По виду- профессионалы, ну а там, кто их знает. Не проверял.  А что за третье условие?

Отредактировано Либор Горак (05-11-2011 23:53:50)

0

9

Сказанное произвело на Горака неприятное впечатление. На его месте Чёрный без раздумий отказался бы. Шансы на благополучный исход дела стремительно сократились. Ему придётся рискнуть всем. Но уж если выиграет, то опасаться ему будет нечего.
Либор выдал имеющиеся данные. Номера телефонов засели в голове. Вацлав редко что-то записывал, особенно если это напрямую касалось благополучия клуба. Память его пока что ни разу не подвела. И это всё? Вацлав ждал, молчал, задумчиво смотрел на собеседника в надежде дождаться хоть каких-то оправданий. Безнадёжно. «Это всё, что ты можешь рассказать о том, чьей собственностью управляешь почти десять лет?.. Поразительно, Либор». Чёрный оставался невозмутим, но его недоумение было почти осязаемо. Или Горак заранее не верил в успех предприятия, или имел ошибочное представление о влиянии клуба в целом, и магистра – в частности. Но вслух он сказал совсем другое:
- Пусть Пастырь свяжется со мной, и чем раньше, тем лучше.
Он поднялся с дивана. Сегодня его здесь более ничего не задерживало. Как бы там ни было, полчаса, проведённые в обществе одного из самых преданных и давних служителей Астерия, дали ему цель. Труднодостижимую, но «чистую», что называется.
Разочарование от скудости полученной информации он смягчил улыбкой. Горак обнаруживал беспокойство. Увидеть его таким дорогого стоило.
- Обеспечь себе алиби, лучше уезжай, вернёшься ночью перед аукционом. За тобой наверняка будут следить. Не приведи хвост... и будь осторожен.
Чёрный обошёл низкий столик, задержавшись сбоку от кресла. Либор всё это понимал и без его напоминаний. От напряжения на его лбу отчётливее проступил продолговатый шрам, похожий на вздувшуюся жилу. Наверно, он ещё долго будет сидеть так, глядя в никуда, просчитывая ходы и сомневаясь, сомневаясь, сомневаясь. Ладонь, горячая и сухая, легла на край его лица, скулы, погладила, почти задев большим пальцем колючки ресниц.
- Моё последнее условие. Я хочу, чтобы на аукционе на тебе были чулки пани Ядвиги. Никто не будет знать. Кроме меня. – Ладонь исчезла. Уже уходя, добавил. – Не провожай.

» Дом Фауста » Кабинет

+2

10

Коротко  и сухо выдав необходимую информацию, Либор замолчал, потер глаза ладонью. Рассказывать о Шварценбергах  более того, что  требовалось знать  для охоты? Зачем? Это его финансовые и... семейные дела.
"Семейные" 
Мужчина мысленно покатал непривычное слово на языке, пытаясь понять, каково оно на вкус. Сунул его за щеку до лучших времен, мимолетно перехватил взгляд магистра, и удивился, увидев в нем.. осуждение (?) .. ожидание (?)... недоумение (?). Приподнял бровь  в зеркальном недоумении - а что ты хотел, Вацлав? Это мои дела, и мои проблемы. Я прошу у тебя помощи во вполне конкретных аспектах и рассказываю ровно столько, сколько нужно знать, чтобы эту помощь оказать. Все остальное - мои заботы, мои риски и моя головная боль.
-Пастырь перезвонит тебе. Я свяжусь с ним как можно скорее.
Про алиби  мог  и не напоминать. Он уже спланировал, как проведет день, мелькая то тут, то там на глазах кучи посторонних людей, которые не задумываясь подтвердят в случае необходимости,  что видели его. Продавщицы в магазинах, торговцы газет, сигарет, прочей дребедени, официанты в ресторане,  билетерша в театре и прочее, прочее, прочее. Сделать так, чтобы запомнили, дело техники - неожиданный, приятный комплимент, недовольство якобы недожаренным мясом, недоданной сдачей, не сразу найденное место в партере Улыбка, хмурый взгляд, нежданное прикосновение, они запоминаются легко. 
-Естественно, естественно друг мой. Спасибо за заботу.
И тут же, почти не прерываясь, усмехнулся краями рта, ловя горячую сухость ладони на щеке.
-Извращенец.
Ни осуждения, ни возмущения, и уж тем более, ни удивления. Черный был таким, каким был. Его можно было принимать, или не принимать, понимать или не понимать, но только не изменить. Да и ни к чему было пытаться менять не молодого мужчину, самобытного , как первородный грех? Раз стал другом, значит принимал таковым, каков есть- со всеми плюсами и минусами, недостатками и достоинствами.
-Кефирно-белые  подвязки тебя устроят?
Ехидно засмеялся глазами, вонзаясь пальцами больной руки в треугольник коротко стриженых волос под залысиной в мимолетной ласке и не отказывая себе в удовольствии поднять их дыбом против шерсти. Жесткие волоски щекотно заскользили по линиям ладони, противясь движению, ломавшему рисунок стрижки.
"-Ва-а-ацлав...кому ты паришь мозги, про "никто не будет знать"? Как карта ляжет с ценой выкупа за жертву. Но поверь мне, если бы надо было, чтобы получить Берону, пройти по Вацлавской площади в красных семейных трусах в белый горох с алым бантом на жопе, я сделал бы это не задумываясь"
-До встречи. Удачи на охоте. Милош, проводи пана.
Последнее уже было в микрофон переговорного устройства.
Стоило шагам затихнуть в анфиладах залов, мужчина достал телефон. Набрал номер охотника.

Отредактировано Либор Горак (06-11-2011 16:02:22)

+1

11

(начало игры)

Известие о том, что "собакам Горака" требуется осмотр, застало Пастыря в крайне странной ситуации: он стоял посреди смотровой, придавливая к столу отчаянно вижзащую чих*я-х* одной рукой, а второй пытаясь прицелиться из шприца в тощий, вихляющий зад. Голос охотника сложно было разобрать за причитаниями хозяйки пса (которая выла на тон выше и судя по удалению и приближению звука наматывала круги вокруг Лукаша) но кажется он успел прорычать в трубку "через час буду", прежде чем телефон соскользнул с плеча и грохнулся на стальной стол.
Последнее, что удалось расслышать Гораку, был раздраженный голос Лукаша, выдавший "а какого лешего вы засунули ему в зад электронный градусник Так глубоко!" - после чего связь прервалась.
Несмотря на патовость ситуации, Пастырь и в самом деле оказался в Бероне спустя час, причем настроение его, в сравнении с глухим рыком в ветеринарке, значительно улучшилось. Может конечно тому поспособствовал выпущенный пар за рулем, когда на паре перекрестков провокатор дважды подрезал так называемых автоЛюбителей и еще самозабвенно рассказал, опустив стекло, куда бы засунул каждому конкретному водителю его конкретные права в зависимости от пола... ну в общем настроение заметно улучшилось, и Лукаш почти цвел. По крайней мере рожа его, не бритая уже дня три как, излучала такое довольство, будто охотник скакал на свидание к доярке с умелыми натруженными руками.
- Здр-расьте, шеф! - Самодовольная рожа появилась в дверном проеме даже без помощи Милоша. Суда по всему, грузовик остался где-то за воротами, а Пастырь, проскочив через "черный ход", заглянул еще и на кухню. По крайней мере в руках у Лукаша красовался бутерброд с бужениной и торчащими во все стороны малосольными огурчиками. Да уж, в хорошем вкусе ветеринару было не отказать.
Убедившись, что начальство отдыхает в полном одиночестве и нет смысла изображать из себя молчаливого истукана с мимическими мышцами, зажатыми как анус на приеме у практолога, Лукаш уселся в кресло и без зазрения совести прихватил зубами половину бутерброда, так что огурчики сладко захрустели в сжавшихся челюстях.
Он молчал, благо спешный перекус дал повод пару минут не задавать глупых вопросов, но смеющиеся, серые глаза сыто, довольно изучали знакомое лицо работодателя.
Вот уж точно, сколько лет.

0

12

Первое, что услышал Либор в телефонной трубке, был истошный визг "прихожанина" из паствы Пастыря. Через секунду к нему добавился высокий, женский голос, вторивший собаке, и лишь потом раздраженное рычание самого Псаря. Пришлось говорить, перекрикивая эту все "какофонию" звуков. Благо, говорить много не требовалось.
"Угу. Щаззз.. будет он через час... песий выродок"
Хоть и визгливый, но молодой женский  голос оставлял мало надежд на обещанное. Беззвучно выругавшись в сердцах и отключив телефон, управляющий потянулся было к кнопке коммуникатора, но вспомнив яростный, разочарованный взгляд пани Ядвиги, поднялся и сам пошел на кухню. И не ошибся - скандал в комнате прислуги вышел на качественно новый виток, перейдя в фазу "массированной бомбардировки". Звон битого стекла сливался в симфонию, где увесистый стук мебели заменял редкие  "соло" ударных в оркестре. Вот уж когда от души порадовался, что ... во-первых, строго настрого запретил "голубкам" пользоваться фамильной посудой, и во-вторых, что "пани Ядвига" предпочитала в "семейных драмах" пользоваться чисто женским "оружием" - воплями, слезами и когтями. Перейди спецназовец на мужское, и ...можно было бы искать нового шофера.
Вопли и звон посуды стих за поворот, а впереди маячила благолепная тишина со сводящими с ума запахами. Пани Марта споро дотирала забрызганные после готовки столы, убирала идеально чистую посуду в шкафы. А на столе стояло блюдо с запеченным карпом, фаршированным лимоном, помидорами и чем-то еще таким, от чего душа уносилась в рай. Услышав о желании хозяина поужинать, пожилая женщина всплеснула руками и стала споро накрывать на стол.
-Ох, сынок, а шалава-то наша все воюет? Вот не возьмет ее Милош взамуж, не возьмет. Останется в "девках".  Что же ты не позвонил? Я бы принесла ужин.  Пани с паном так и не приехали? Может гости какие придут? Да ты садись, садись, кушай, я вот еще кулебяку испекла.
Это давно стало традицией, что наедине "мамушка" со всеми как-то легко  переходила на "ты", и это было естественно, не резало слух,. Достаточно было взглянуть в добрые, мудрые  глаза, тонущие в щелках за круглыми щечками. В ее шестьдесят пять лет для нее едва ли не весь мир был "дочками" и "сыночками", которых надо накормить , утешить и связать теплые шерстяные носки на зиму.
Однако, услышав о Псаре, старушка недовольно поджала губы, засопела и заругалась.
-Вот охальник, это же надо до такого додуматься! Пришел давече на кухню, и  как ухватит за бока! И под юбку! У меня аж сердце оборвалось с  перепугу. Чуть инфаркт не случился.  Ты уж прости пан, отходила я негодника скалкой по хребту. Вот кобелина неуемный. 
Она все причитала и причитала, делясь убийственными  для ее возраста переживаниями, пока он ел тающую во рту рыбу,  запивал белым, молодым вином и краснел ушами от истории поползновения "хренового Казановы". Наконец, выговорившись, кухарка сменила гнев на милость.
-Ладно, остепениться еще, шалопутный. На-ка, передай ему кусочек кулебяки. А то вечно голодный бегает. Скоро одни глазюки останутся.  А я сейчас приберу, да пойду. К вечерней собиралась сегодня. Боюсь опоздать.
Насытившись, взяв вкусно пахнущий свежим тестом и мясом сверток, управляющий пошел назад в гостиную. Судя по звукам, "неравный бой" перешел в завершающую стадию, сопровождаемую характерным скрипом пружин и стонами.
"Распустил мерзавцев.  Денег на новую посуду не дам ни копейки".
Беззвучно резюмировал Горак, прикуривая одну из самых "вкусных" сигарет - первая, после сытной еды. За этим занятием и застыл его Псарь, выросший словно из под земли и, к  невероятному изумлению Авиценны, умудрившийся не опоздать.
" Неужто не дала дамочка?"
Подивился мужчина, жестом показывая жующему ветеринару на кресло напротив и неотрывно смотря на исчезающий в прожорливой пасти бутерброд.
-Не лопни, Лукаш.Тебе надо форму держать. У меня есть для тебя две новости. Одна хорошая, вторая... так себе ( так пока и не определился с оценкой). С какой начать?
"Есть и третья, но я тебе ее потом скажу. Когда ты первые две вместе с бутербродом переваришь"

Отредактировано Либор Горак (06-11-2011 22:21:10)

0

13

- Яфен фень фо фтофой! - Прямо так заглатывая суховатую темную булку, выдал Лукаш и прихватив зубами буженину, потащил ее из бутерброда как пес тащит кишки из пойманной куропатки. Конечно же огурцы посыпались из всей конструкции без особого труда, но ветеринар, даже не подумал останавливаться, только руку подставил и поймал пару кругляшков у самого брюха. Подцепленная зубами, буженина быстро скрылась в пасти, а Волчий Пастырь, закинувшись огурцами как колесами, уже деликатно и прямо-таки аккуратно складывал остатки хлеба на столик, явно догадавшись под все это благолепие положить салфетку.
О маниакальной любви начальства к порядку знал не понаслышке.
- Кхх.. со второй лучше, шеф. - Заметил пес, прищурившись и утирая пальцами все еще соленые, довольно облизанные губы в окантовке из мелких, быстро ссыпающихся хлебных крошек:
- Хочу знать, какую курочку вы хотите зажарить на этот раз. - Отвалившись обратно на кресло и мимоходом вытерев руку о штанину, Пастырь огляделся по сторонам и снова кашлянув в кулак, довольно резво поднялся.
Правда блудливая походочка кота, заприметившего нет, не крынку со сметаной, а бар, быстро оборвалась у окна. Поняв, что малость проштрафился, и в присутствии хозяина наведываться в его закрома как-то не комильфо, Пастырь подхватил графин для полива растений, поднял его глянув на просвет, понюхал и отпил прямо через узкий носик, ни разу не захлебнувшись.
Утолив жажду и приглушив кашель, охотник вполне хищнически оглядел территорию и неприятно удивился находке - в комнате было Слишком чисто. Т.е. не просто чисто, как бывало обычно, а все будто вылизали, причесали и снова вылизали, по некой ошибке поменяв два томика Марка Твена местами.
Будто почуяв беду, волосы на затылке Пастыря лениво и пока без особой опаски шевельнулись, но тут же улеглись - рановато было переживать, не зная причин. Может шеф ввел новую политику и сейчас заставит как в японском домике снять ботинки и ходить по холодным полам босиком... жаль что носки заштопать так и не кому. Отвлекшись на мысли о неминуемом позоре, избежать которого можно б было только в случае обогреваемых полов под холодные пятки, Лукаш снова облизнулся,  и глянул на шефа, сладострастно смакующего сигаретный дым. Было в этом жесте прижатого губами фильтра что-то этакое, эротичное, что очень пикантно сочеталось с властолюбивой натурой Горака, так что пришлось спешно переключать мозги в нужном направлении:
- Гмм, шеф, а прикурить не найдется? - сомнений не было, что "прикурить" нашлось бы, так что еще не дождавшись ответа, Лукаш самым деликатным (по его то представлениям) образом свистнул одну сигарету в зубы, вторую за ухо, и осклабившись, наклонился к зажженному огоньку.
Только один жест он сделал несколько неуверенно - сжав руку Горака приподнял ее выше, но мгновение тут же утопло за деловитым тоном и быстро вернувшейся в кресло сухопарой фигурой Псаря:
- Так кто доигрался?

Отредактировано Волчий Пастырь (06-11-2011 23:01:06)

0

14

«Ну.. давай же… давай…»
Управляющий с трудом удержался, чтобы не податься вперед, остаться невозмутимо и расслабленно   сидеть в кресле 
«Ых…»
Не смог сдержать разочарованного выдоха, когда наглый  помоечный кот, словно звериными усами-локаторами учуял набегающую  грозовую тучу, и затормозился, так и не сунувшись в бар. Уже давненько  не слишком внимательный к бытовым  мелочам Либор натыкался  на подозрительно быстро пустеющие запасы спиртного в баре. Только поставит бутылку коньяка.. и выпьет -то всего чуть-чуть… а половины уже нет. Были виски – нет виски. Едва ли не до дна «выдохся» ямайский ром, «сделала ноги» бутылка французского вина, а водка «отправилась вслед  ее проводить».  Первое время не обращал внимания - мало ли, сам выпил, угостил кого-то из посетителей  и забыл. Потом  насторожился, стал отслеживать. И каждый раз логика, как магнитная стрелка на север, неизменно вращалась  в сторону ветеринара. Пани Марта отметалась сразу – все спиртное, потребляемое пожилой женщиной было упаковано в аптечные  пузырьки и безнадежно «испорчено» растворенными в нем лекарствами. Подозрения на Милоша  отпадали сами – опасаясь за водительские права, шофер не позволял себе роскоши пить за рулем. Пани Ядвига… Вот она могла бы… Но! Это было бы шампанское или  дорогущее вино «при свечах в ванне с лепестками роз» и прочей атрибутике «гламурной жизни». Или… в моменты, когда  «вся жизнь- дерьмо собачье» - самогон, присланный бабкой из деревни,  либо чистый спит под соленый огурец, селедку и ломтями наструганное сало. Садовник Мао вообще трезвенник и кроме мамы-хуаны ничего не признавал.  Оставался ветеринар, приезжающий регулярно  выгуливать собак и заниматься с ними. Но ведь не пойман- не вор? Вороватый паразит вновь прошелся  между шипами колючей проволоки, не порвав блошиную шкуру.
Глубоко затянувшись дымком, мужчина вместе с разочарованием выпустил струю дыма под потолок и вернулся к основной теме незапланированной встречи.
-Ну со второй, так со второй. В Берону приехали хозяева – молодые пан и пани Шварценберг. Так что  «вольница» кончилась. Тебе придется быть тише воды, ниже травы,  Объяснять надо, почему предупреждаю в первую очередь именно тебя?
Если знать характер Лукаша, последний вопрос автоматически переходил в разряд риторических.
-Теперь хорошая новость- охота. И соответственно, возможность заработать для тебя. Только  в этот раз «дичь»…
Либор сделал паузу, вновь затягиваясь дымом, поднялся, взял с книжной полки глянцевый  журнал со светской хроникой за предыдущий год, раскрыл на развороте, где крупным планом красовались «герр и фроляйн фон Шварценберг» на приеме у герцога Шульца фон Зоннергаста. 
Положив  журнал на стол, управляющий вернулся в кресло. Ткнул пальцем в фотографию мужчины.
-Знакомься – князь герр Карстен фон Шварцентберг, хозяин Бероны и «благородный олень», которого требуется поймать. Повторяю Лукаш – поймать целым и по возможности, невредимым, а не «порвать в клочья». Женщину, его сестру, не трогай.  С ее головы волос не должен упасть. Скорее всего,  они будут с  двумя охранниками. Охрану очень желательно ликвидировать. Остановились в гостинице «Дом с привидениями». Утром собираются в бар «Баккара». «Дичь» тяжелая и крупная. В этот раз охотишься не один. Запоминай номер телефона. Он расскажет план,  с ним и  оговорите все подробности охоты. И еще момент,  ни при каких обстоятельствах князь и княгиня  не должны узнать тебя и  связать со мной – закрытое лицо, машина без номеров, а лучше – вообще не твоя машина и т.д. Вопросы есть?

Отредактировано Либор Горак (07-11-2011 17:02:53)

+1

15

По-королевски развалившись в кресле, Пастырь по привычке положил ногу на ногу, так что грязный ботинок оказался едва ли не на колени, но чудом не запачкал штаны, или того хуже дорогущую обивку. Избежав публичной порки и нареканий, Пастырь определенно расслабился и разве что яица не почесал, хотя в общем-то рука и тянулась к паху, но вовремя застыла на бедре.
Новость о том, что приезжает большое начальство, ветеринар секунд пять выдерживал стоически, пока самообладания хватало на то, чтобы не подавить дымом и опустить обе ноги на пол, но потом Лукаша словно сорвало:
- Что? Эти сахарные зайчики с клубничными сливками из жопы решили наконец навестить родные пенаты? - Не стесняясь в выражениях, пастырь еще и на ноги вскочил, размахивая при этом зажженной сигаретой  не хуже чем боевым клинком:
- Да что им тут вообще делать, в поместье о котором они не заботились, не восстанавливали руками до кровавых мозолей! - Конкретно уловить момент когда Пастырь стал ломать комедию, не удалось, все же скотина оказался талантлив на такие стенания с заламыванием рук, и вот Лукаш уже стоит на колене перед шефом, сверкая не слишком зубастой, но все же акульей улыбкой. Зубоскалил, превращая каждую секунду своей жизни во что-то невообразимое, а глаза внимательно, без спешки, изучали эмоции на лице Горака. Чего ему стоила эта охота, и с чего вдруг так неожиданно. И ведь просил "не светиться", что означало - красавцы петушки могут еще выжить и вернуться обратно.
О том что Псарь мог и без всякой охоты придушить птенчиков где-нибудь в подворотне, благо замарать ручки не боялся, давно уж безвинным не было, но почему риск? Напоследок сжав здоровое колено нанимателя цепкими, сильными пальцами, Пастырь снова перешел на другой мотив.
Все, пьеса сыграна, аплодисменты застряли где-то по дороге, и Лукаш с блестящей глянцем обложкой  и зажатой зубами сигаретой стоит у кресла с таким видом, будто он истовый джентльмен, не сморкается в руку и всегда опускает стульчак, и что "как вы могли такое подумать" - это не он только что коленом протирал пол:
- Хорошая добыча, шеф. Но только многовато "но" на один, пусть и лакомый кусок - и бабу не трогать, и охранников на мясо пустить, и красавца белобрысого о косяки не прикладывать. - Задумчиво пожевав сигарету, так что фильтр превратился в мочалку, Псарь легко его оторвал и сунул в пепельницу, придавив для надежности пальцем. Без фильтра курить стало как-то приятнее, по крайней мере рожа у охотника приобрела умиротворенное состояние:
- Хотя, баба хороша, да-а... - Смеющиеся серые глаза прям впились в обложку журнала. И ножки у детки были ничего и попка сердечком, разве что одежка мешала разглядеть все прелести, но скрывала она ровно столько, чтоб у здорового кобеля приключился интерес.

0

16

Горак   молча курил,  стоически пережидая и  "статую" в грязных башмаках, достойную резца Антакольского. Возьмись гениальный скульптор запечатлеть в камне ветеринара, "скульптуру"  смело можно было назвать - "Царь батюшка, Емелька Пугачев". И монолог новоявленного Гамлета про "быть или не быть", от которого  в голос рыдали бы и Станиславский, и  Немирович-Данченко.  Лишь в одном месте Либор нарушил пламенную речь, когда разговор зашел о мозолях на трудовых ручках.
- Но деньги-то на замок башляют они...
Увы, увы, замок-очень дорогое удовольствие, которое могут позволить себе лишь очень богатые люди. Прибыли с него-ноль, а расходов... От одних сумм налогов на недвижимость и землю  от количества нулей рябило и темнело в глазах. Ветеринар мог об этом и не знать, а управляющий голову себе сломал, как снизить цифирь крон, уплывающих ежемесячно государству. И это не считая оплаты прислуги и коммунальных услуг. Но не только финансы  удерживали от "радикальных мер"...   В какой-то момент , где-то между "вторым и третьим" актом моноспектакля, Горак задумался настолько, что  пропустил "кульминацию" действа, за что и поплатился давящей  болью в здоровом колене. Бровь мужчина сломалась вверх
-Ты хочешь наградить меня костылями? Чтобы уж не на одну ногу, а сразу на обе...
Усмехнулся глазами, которые в следующий момент на мгновение  превратились в пару оружейных дул в окантовке коротких, дикобразьих игл. 
-Забудь об этой женщине. Тебе других баб мало? Половину  Праги перетрахал, и все тебе неймется.
На половину выкуренная сигарета перекочевала из одного угла рта в другой, пыхнула красным огоньком в почти темной уже комнате, освещенной лишь языками пламени, лижущими березовые дрова в камине, да темно-серыми, дождливыми сумерками за окном. Помусолив фильтр, мужчина потер колено, потом второе, так неаккуратно сдавленное "костоломом", оперся на подлокотник, попытался подняться, поморщился от сверла садиста -стоматолога, клюнувшего в защемленный нерв.
-Дай-ка руку.
Поднявшись с помощью Псаря из кресла, сильно прихрамывая от долгого сидения, Либор подошел к окну, взял прислоненную к стене трость, вернулся к стоящему охотнику.
-У меня есть и третья новость для тебя, Пастырь.
Вот кто бы ожидал от собачника сейчас такой прыти. Ухватив  распухшими в суставах пальцами похотливого кобеля за волосы на макушке, Горак резко нагнул его голову и с размаху опустил со свистом рассекающую воздух трость на вырисовавшийся под курткой хребет
-Еще ты еще раз, сволочь похотливая, полезешь под юбку пани Марты....
Новый удар выбил облако пыли из "шкуры" пражского Казановы.

0

17

- Деньги-деньги… - невольно передразнил Пастырь и тяжко вздохнул. В его конкретном случае фраза: «люди гибнут за металл», - имела вполне реальный вес. То, что всех окружающих за крайне редким исключением Лукаш считал продажными шлюхами, не для кого секретом не было. Себя ветеринар тоже причислял к рядам продажных, ведь все дело было лишь в цене, а так он давно уже не имел моральных принципов. Но вот мысль что Гароку приходится торговать собой ради презренного металла, как-то неприятно оцарапала вместилище отсутствующей души. Чернить пресветлый образ шефа Лукаш никому б не позволил и таким образом красавец-блондин с фотографии автоматически причислился к полку тех, кому жизнь на этой половине земного шара должны были подгорчить непредвиденные и неприятные встречи.
Снова тяжко вздохнув, Пастырь бросил журнальчик на стол, и мимоходом приглядел интересный сверток, покрытый местами аппетитными кулинарными пятнами, ароматизирующими как будущий ужин. Такая забота была приятна, Горак прихватил для пса угощенья – а то что еда полагается именно ему, Пастырь ни на секунду не усомнился. И тем более не волновал его возможный иной результат, поскольку бутерброд, провалившийся в пустое, гулкое брюхо, уже как-то исчерпал свой вес и «вклад» его в благосостояние охотника казался незначительным.
Но от размышлений о сытном ужине за бутылочкой пива в своей убогой конуре отвлекла неожиданная защита одной сисястой бабенки. Недоверчиво поглядывая на шефа, Лукаш крепко ухватил хозяина под локоть и поднял заботливо на ноги, особо правда не напрягаясь:
- А чегой-то вы так заинтересовались блондинкой, шеф? Она ж тощая такая, да гламурная, явно не в вашем вкусе... – Темные брови осторожно, будто еще в раздумьях, сползли к переносице. Не нравилась эта «защита» Лукашу, и не столько по причине того, что его как кобеля, лишали законного права покрыть еще одну сучку, а скорее по последствиям, какие могла сыграть эта внезапная стена.
Что, неужели в привычном, устоявшемся за десятилетии мужском мирке с двумя правильными бабами, может появиться кто-то еще? Даже не кто-то, а гламурная нимфетка со взглядом волчицы!
От мысли, что Горак взял, да и влюбился в эту жертву моды, Пастыря сначала прошиб холодный пот, а потом кожу жар опалил. Даже если б его обучали буддийские монахи, Лукаш врятли смог бы сдержать эту бешенную, животную ревность, если бы не неожиданный поворот событий.
Удивленно охнув, Волчий Пастырь машинально ухватился руками за теплую, но жесткую как кочерга руку шефа, пытаясь спасти остатки былой роскошной гривы, и послушно наклонившись, получил по хребтине ласковый удар:
- Ай-ай, шееф! – мгновенно взвыл кобель, теряя весь свой ревнивый запал, и в попытке уклониться упал на колени:
- Ай-й еее!! Бес попу-у-утал! – Взвыл почти на одной ноте ветеринар,  наконец вырывая волосы из ослабевшей хватки и откатывая в сторону.
Трость надо сказать, была крайне жесткая, это не милицейская дубинка, а настоящий окованный у ножки полированный дуб, или ясень – в деревьях Лукаш не сильно разбирался, но знал теперь точно, что людей с костылями обходить будет.
Спину позорно жгло, правда, не так позорно как зад, по которому прошелся второй удар, но мерзавец, хохоча и потирая ушиб на филее, уже был от разбушевавшегося начальства через столик. Знал гад, что калеке бегать будет не слишком удобно, чем и пользовался.
- Уфф, тяжелая у вас рука, пан Горак. Прям на позвонках как на ксилофоне сыграли! – Восхищенно проворковал ветеринар, легко подкидывая в ладони прихваченный сверток с едой:
- Я урок усвоил, честно… только пущай пани Марта тогда так аппетитно не наклоняется, когда я захожу. А то ж сложно устоять – такая Женщина! – И надеясь, что успеет проскочить к выходу до того, как начальник кликнет шофера на подмогу, Лукаш скрылся с места преступления.
Надо было еще проверить жертву на указанных точках и отзвониться другим псам на предмет сбора.

Бар-студия "Баккара"

Отредактировано Волчий Пастырь (08-11-2011 13:12:11)

+1

18

-Чертов пес!
Выдохнул несколько растрепанный, подогретый  праведной «поркой» управляющий, вытирая  выдранные  из шевелюры  Казановы клоки о штанину брюк. Пара ударов – маловато, чтобы душу отвести о  зарвавшегося кобелюку, но… поди-ка догони прыткого и сноровистого охотника за головами, спасающего  задницу от гнева хозяина. Однако,  попытаться-то можно…?
Придав лицу максимально благостное и всепрощающее выражение, Либор  до-о-обро так улыбнулся, подманивая засранца на дистанцию досягаемости трости
-Ладно, ладно. Иди сюда, не трону…  Я вот тут что тебе сказать-то хотел…
Однако, блохастый охламон, каким-то звериным чутьем почуяв палево, со скоростью тушканчика, поджарившего хвост, ломанулся к двери.
-Да что б у тебя руки  отсохли, извращенец.
Пущенная вдогонку Псарю трость с грохотом ударилась металлическим набалдашником  о захлопнувшуюся дверь.
Пригладив двумя  ладонями вздыбленные на седеющих висках  волосы,  мужчина поправил узел галстука и,  прихрамывая, поковылял за промахнувшимся «орудием».
«Храни тебя Святой Ян Непомуцкий »
Беззвучно промелькнула  короткая молитва, вот уже десять лет осеняющая защитным крестом  Пастыря, идущего  на охоту.
-Пани Ядвига, чай в малый кабинет.
Спущенный с цепи пес пошел по следу, и с каждым его шагом приказ вельможного пана об увольнении горничной терял свою актуальность.
____ спальня _____ город___  спальня

Отредактировано Либор Горак (17-11-2011 22:34:46)

0

19

Спальня Элеоноры

До прихода врача, констатировавшего смерть пани Элеоноры фон Шварценберг от эпидуральной гематомы, Либор отправил по пневмопочте  письмо графу Черному. Написанное  иносказательно, тем не менее, оно однозначно сообщало, что аукцион в Бероне не возможен. И он сам не в том состоянии, чтобы проводить его, и смерть девушки из знатной семьи  какое-то время будет привлекать повышенное внимание к крепости, что абсолютно не совместимо с безопасностью членов клуба. Радек доставит жертву туда, куда скажет Магистр. На этом его долг перед клубом выполнен. 
Сначала врач, потом разговор с копами, тоже не усмотревшими в кончине насильственной смерти. При похищении брата ударилась головой. Гематома. Несчастный случай, Рок, нависший над родом. Печально. Завтра придется  известить родственников-наследников  о смерти.
Либор курил в любимом плюшевом кресле малой гостиной. Умышленно не включил свет, даже зональный, довольствуясь красными отсветами на ковре от огня в камине. Пламя гудело разогретым воздухом в  трубе, довольно урчало, лист за листом пожирая подписанные несчастными братом и сестрой документы. Со смертью Элли они стали бумагой, и сейчас превращались в пепел, в прах, как превратилась в пепел его мечта о Бероне, о семье.
Он тотально проиграл эту партию, когда, казалось бы, победа,  была уже в руках.
В гостиной пахло старым деревом отделки, кожаными корешками книг, чаем в серебряном подстаканнике на столе, березовой корой, сигаретами и смертью. Смертью физической, смертью надежд. И щемящей пустотой где-то глубоко в душе. Сейчас даже представить было сложно, что скоро в эти стены войдет кто-то другой. Официальные наследника состояния Шварценбергов. Смогут ли понять, оценить, что им само упало в руки? Всю красоту и бесценную  самобытность старинной крепости. И даже не камней, не картин, не антикварной мебели. Чего-то на порядок большего, что жило здесь веками, под сводчатыми, каменными перекрытиями. Девочка понимала, хоть и была совсем молода . Ее брат -нет. Слишком озабочен был своей значимостью и княжеской статью.
"Элли, Элли... как же так?"
Отхлебнув остывшую горечь крепко заваренного чая, в который раз задал себе вопрос Либор, прекрасно зная, что однозначного ответа на него нет.
Вздохнув и затушив сигарету, опираясь на трость, мужчина поднялся. Прошел в кабинет, где в коем-то веке был идеальный порядок, и ... ничего личного. Сложенные стопками счета, договора, отчеты, и пустая рамка из под фотографии,  одиноко покоящаяся в мусорной корзине. Сама же фотография лежала в паспорте, во внутреннем кармане пиджака. Отперев сейф, управляющий достал пухлые конверты с наличностью - зарплата его людям за полгода вперед. Этого должно хватить на время, пока те не найдут себе новую работу. Вызвал Милоша, отдал,  попросил раздать деньги. Потом положил на письменный стол подписанное заявление об увольнении и пошел в крохотную комнатку хранилища геральдического зала.
Там хранилось то, что он хотел показать Элеоноре в то далекое утро, но так и не открыл дверь. Единственная картина на стене кисти Теодориха. Портрет Владена Бероны. Безродного наемника в молодости, кровью своей и чужой заработавшего дворянский титул. Человека, заложившего крохотную крепостенку, в последствии ставшей мощной крепостью,  сохранившей его имя.Этого портрета, как и найденного в каменном  тайнике при реставрации архива,  не было в официальной описи имущества Бероны.
Аккуратно вынув портрет из рамы, завернув его в холстину, управляющий вернулся в малую гостиную, спящую в темноте погасшего камина.
Завтра встреча наследников. Вернее говоря, наследницы по боковой линии фрау Карлы Айдлиц. Похороны. Передача имущества.
Все.
_____ Берона___аэропорт___Берона___ фамильная усыпальница___Квартира 18

Отредактировано Либор Горак (21-02-2012 16:51:11)

0


Вы здесь » Прага » Игровой архив » Малая гостиная