Прага

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Прага » Замок Астерия » Большой аукционный зал


Большой аукционный зал

Сообщений 1 страница 20 из 41

1

http://uploads.ru/i/i/n/b/inbJB.jpg

Зал на третьем этаже. Окна с видом на лес, балконов нет.

0

2

» Центр города » Бар-студия "Баккара"

Дорога серебристо-серым серпантином вьётся по холмам, оставив позади проснувшийся город с узкими тенистыми улочками, бодро спешащим по делам рабочим людом и пока ещё редкими туристами, совершающими варварские набеги на сувенирные лавки и музеи группами и по одиночке.
По обе стороны шоссе тянутся густые леса. Машина давно свернула с наезженной широкой трассы. Кое-где, на вершине какого-нибудь холма, разве что мелькнёт умытый дождём шпиль, сверкающий на солнце, словно золотая спица, вонзённая вертикально в землю, промелькнёт кучка черепичных крыш вдали – и снова перед глазами вырастает частокол деревьев.
Первый делом, как за ним захлопнулась дверца ауди, Чёрный отзвонил Пастырю. Опыт предыдущих встреч подсказывал ему, что тот давно уж удрал, не дождавшись напарников, но короткая дрожь вибрации всё равно потревожила телефон охотника.
Вацлав заметил слабую улыбку на лице Штенберга. Ради такого редкого явления стоило заарканить крупного зверя. Чёрный чуть усмехнулся своим мыслям, машинально проверяя состояние пленника. Жив-живёхонек, хоть и в глубокой отключке. Фауст мог бы с полным правом попенять «Курту», что поймал пулю одного из телохранителей зажатого между ними князя исключительно из-за его спешки, поэтому тот расстался с курткой без особого сожаления.
Сегодняшних покупателей ожидает непростой выбор. Лот опознают. Если кто-то и не знал о существовании Карстена Шварценберга до нынешнего утра, то после ближайших новостных сводок его неведение развеется. Вацлав представил лицо князя крупным планом во весь экран и бегущие под его отшлифованной улыбкой титры «Если вам известно что-то о местонахождении этого человека, звоните по телефону…» Вся пражская полиция будет стоять на ушах. Если уже не стоит. И что не менее вероятно, происшествие может вызвать политический скандал.
Озабоченный всеми этими мыслями, магистр с запозданием понял причину остановки посреди девственного заповедного леса в нескольких милях от замка. Он не рискнул передать по телефону номер машины. К ним по обочине спешил охранник, который предупреждающе махал рукой и собирался сообщить, что нежданные гости заехали на частную территорию. Пришлось опустить стекло. Распознав профиль графа, мужчина кивнул и отошёл, снимая с пояса рацию, чтобы оповестить остальных о его прибытии.
Когда ауди затормозила у парадного входа, их уже ждали. Трое крепких молчаливых парней в костюмах цвета хаки, все были вооружены. Буднично-сосредоточенное выражение не сходило с их лиц, когда двое вытащили из салона скованного наручниками князя и поднялись с ним по лестнице.
Чёрный обернулся к охотнику.
- Могу я попросить Вас составить мне компанию до вечера? Томас посмотрит Вашу руку. Надеюсь, там ничего серьёзного. После обеда я должен буду отдать некоторые распоряжения. Надо позаботиться о нашем госте. А Вы пока сможете отдохнуть.
Томасом был последний из встретившей их троицы. Рыжеватый сухопарый охранник цепко глянул на спутника графа. На вид ему можно было дать чуть меньше, чем Вацлаву. Если бы не клуб, бывший военный врач и сослуживец и по сей день отбывал бы свой срок в тюрьме. Он, также как и прочие охранники со слугами, населявшими Астерий, служил Минотавру отнюдь не за деньги. Каждого из этих людей выбирали едва ли не тщательнее, чем членов клуба, и потому они были всё равно что неприкасаемыми. Их непосредственное участие в любых мероприятиях, устраиваемых братством, строго запрещалось правилами, и они не вправе были иметь какие-либо отношения с членами клуба.
Ближе к ночи слуги разожгли в большом аукционном зале камин. Живое пламя и несколько ламп на столах заменили верхний свет. Его хватало лишь для того, чтобы осветить диваны у камина, остальное терялось в полумраке. Свободное пространство между диванами предназначалось лоту. Здесь установили новую приземистую оттоманку без спинки и подлокотников. Последнюю, безнадёжно испорченную, пришлось сжечь, потому как покупатели предпочли заколоть жертву раскалёнными штыками прямо в клетке, настолько тесной, что та могла помещаться лишь в позе эмбриона, уткнувшись лицом в колени. Так ей и пришлось умереть.
Одно из окон в зале осталось открытым. Порывы ветра беспокоили пламя. Запах прелой листвы, лесной влаги и горящей древесины наполнял воздух. Ничто не напоминало о тех драмах, которые разыгрывались здесь из года в год. Это была просто комната, роскошное убранство которой скрадывали изменчивые тени.
Приведя себя в порядок, приняв душ и переодевшись к аукциону, Вацлав поднялся в зал и опустился в одно из кресел, в ожидании гостей раскуривая трубку. До полуночи и того момента, когда лот должен был появиться перед покупателями, оставался ещё почти час.

0

3

Крепость Бероны. Спальня

Он боялся опоздать, хотя по дороге в замок позволил себе роскошь выйти из машины, немного пройтись в тишине по спящим, безлюдным  улочкам Праги, подышать холодным осенним воздухом. А может быть  и не роскошь. Необходимость сбросить напряжение, размять ноющие после спазмов даже через блокаду обезболивания , мышцы. Он старался не думать о Пастыре, хотя бы на время выкинуть из головы то, что произошло в спальне, но мысли вновь и вновь возвращались  к охотнику, к пронзительным, нечистым, как вешние воды, глазам, к привкусу чая с чабрецом на губах.
И в очередной раз сказав себе - "к черту"- только сейчас вспомнил, что так и не получил ответ на вопрос об охранниках князя. Потянулся за телефоном, хотел было набрать номер, и уже отыскал его в телефонной книжке, но после трех пеликаний соединения, неожиданно передумал, нажал отбой, сунул аппарат в карман длиннополого осеннего пальто, распахнутого настежь. Он шел, перешагивая через лужи, как-то отвлеченно рассматривая погашенные витрины небольших магазинов, то заставленных  манекенами, то завешанных муляжами копченых колбас. Pajero медленно ехала следом с погашенными фарами, и лишь габариты да тихое урчание мотора отпугивали  проснувшихся вездесущих кошек, гуляющих по своим кошачьим делам.
Выбранный для прогулки тихий, сонный квартал закончился. То тут, тот там засветились окна кафе, ресторанов, замелькали прохожие, и мужчина сел в машину. Мощный джип, давя лужи, ринулся к замку, к немалой радости Милоша, не признающего медленную езду. По дороге Либор натянул кожаную  маску,  и даже успел покурить, по привычке игнорируя пепельницу и сбрасывая пепел в узкую щель приоткрытого окна.
Он боялся опоздать,  а  в итоге приехал первым из приглашенных гостей, о чем и сообщил ему охранник, открывший двери в замок.  Либор попытался вспомнить его имя , но так и не смог. Поздоровался безлико. Достав телефон из кармана,  скинул пальто  на руки преслуге,  чуть задержался у "чудо-машинки", отполировавшей забрызганные было осенью, ботинки до  блеска. Поправил узел галстука у зеркала  и прошел в большой аукционный зал, где должны были состояться торги.
Хозяин замка, как обычно, уже был на месте, а обстановка... она располагала к уюту, расслабленности. Трудно было представить, что скоро в этом зале разразятся нешуточные страсти, где на кон будет поставлена человеческая жизнь. Либор еще раз окинул взглядом комнату. Нет, все же зональное освещение- великая вещь. 
-Здравствуй, Вацлав
Поздоровался по имени, пока никого не было и прошел на диван, стоящий рядом с креслом.
-Умеешь ты создать...
Улыбнулся, пощелкал пальцами, ибо не нашел правильных слов, чтобы точно описать ту атмосферу и те ощущения, которые вызывала комната. А вот о лоте, об охоте говорить не стал умышленно. Успеется еще при случае.

Отредактировано Либор Горак (22-11-2011 23:30:12)

0

4

>>>Дом "У золотого моста"

Рудольф мирно проспал всю дорогу до Астерии, а когда проснулся, чуть дрожащий от озноба, и взглянул в чёрноту стекла, то увидел лишь бесконечный, пронзительно стылый лес. Честно говоря, картина ночной жизни вызывала удручающие мысли, и еще где-то приветливо заухал филин, так, чтобы выхваченная фарами автомобиля крепость заставила неожиданно вздрогнуть. Мысли о средневековых турнирах даже отдалённо не пришли на ум, скорее о кровавых пиршествах, жертвоприношениях и чудовищных мессах, что служили во славу Сатане.
Либшера неожиданно рассмешило собственное нервозное воображение, и в Крепость он ступил уже в прекрасном расположении духа, по-привычке, руки в карманы; пальто, и перчатки безмолвному слуге. Почему – то подумалось о том, что у бедняги вырван язык. Вежливый кивок пристально всматривающемуся мимо него охраннику; у Магистра были славные слуги и прекрасная охрана; они напоминали пустое пространство, но при этом пустым местом назвать их не повернулся бы язык. Лучшие из лучших, готовые умереть за своего хозяина. Интересно, сколько Вацлав им платит?
С такими неуместными мыслями, Рудольф поднялся на третий этаж, и, когда перед ним раскрыли дверь, почувствовал невольный мандраж от всего происходящего. И был страшно благодарен основателям за то, что участникам надлежало являться в масках, а не то, чего доброго излишнюю бледность могли бы принять за признак неуверенности, раскаяния или страха. А, может, сбежать? Малодушно подумал Синдбад – Мореход, и с подавленным вдохом переступил порог гостиной. Умиротворяющий полумрак, чтобы сразу стало спокойно глазам; медленное тепло, что коснулось тела; и хвала Святому Витте живой и здоровый Вацлав, которому искренне был рад, словно необитаемый остров наполнился жизнью.
-Здравствуй, Мясник, очень красивый камин и горит как-то по особенному празднично, добрая охота должно быть была, - Рудольф с улыбкой чуть поклонился Магистру, потом обернулся ко второму из гостей. Авиценну он знал и отличал среди одноклубников за то, что не было в его повадке никогда суеты, он вдумчиво сражался за лот и вдумчиво побеждал или уступал; похож на огромного медведя. И хотя Либшер помнил, что мужчина скорее улыбнётся на прозвище «Авиценна», захотелось немного подразниться, поэтому последовало:
-Прекрасно выглядишь, Хирург, и не спится тебе в ночь глухую, – в голосе звучала улыбка; глаза в прорезях маски смотрели с насмешливым благодушием.
Последовало рукопожатие. Ещё хотелось покурить и выпить чего-нибудь. После пива мучил придирчивый сушняк, и Рудольф постепенно свыкаясь с обстановкой, направился к столику с напитками, стряхивая с себя окончательно дрёму и первую нервозность от встречи.

Отредактировано Рудольф Либшер (23-11-2011 01:15:21)

+1

5

Начало

Он никогда заранее не знал, что сделает с выигранным лотом, никогда заранее не представлял, кто это будет. Вот и сейчас. Еще один год, еще один аукцион. В процессе все будет решено, в тот момент, когда он увидит жертву. Не было стойкого желания пойти и выиграть, пока этого желания не пришло. Ференци все еще пребывал в неведении, почитая его за благо, но при этом ждал начало аукциона, так как не ждал Рождества в своем ушедшем детстве.
Колеса вольво сминали узоры осенних ковров, повинуясь движениям рук мужчины лежащих на руле. Машина, недавно кружившая по узким улочкам, уверенно выехала на нужную дорогу, оставляя позади верно выбранные повороты. За окном проносилась натура бесстыже-оголенных деревьев, рельефы холмов и разнообразие леса. Осень уже одолела лето, но пока не сдалась зиме. 
Он надел маску за две мили до конечной цели. По обычаю Ференци никого с собой не брал – не доверял. Предпочитая, надеется только на себя, и винить соответственно. Брал машину на прокат и отправлялся в указанное приглашением место. Как утверждали обе жены, а позже их мнение разделила дочь, смокинг ему шел. Только они не видели маску, являющуюся частью обязательного дресс кода на готовящемся событии. Натянув ее на лицо, Ференци посмотрелся в зеркало – за год седины в бороде стало заметно больше.
Обычно Красава появлялся за двадцать минут до назначенного времени. Стратегия которой придерживался Йохан не оставляла много времени на разговоры о погоде и не заставляла ждать. Охранники в Астерии не были безликими приведениями для бывшего судмедэксперта, ведшего  себе в привычку все подмечать. Ференци расстался с машиной и пальто, направляясь на третий этаж мрачноватого не только на вид замка. Роскошное убранство ни сколько не портило первое впечатление о замке, наоборот усиливало. Но это было мнение Красавы, с другими  на конкретную тему он не говорил.
Остановившись на втором этаже, Йохан достал из кармана черные перчатки и спрятал в них руки,   главное ту - большую часть, которой составлял протез. Кольцо с оттиском головы быка так и осталось качаться на цепи, рядом с обручальным кольцом.
Как он прошел последний отрезок пути – Йохан не помнил. Нечего было запоминать, кроме чувства ожидания. Зал встретил его теплом, запахом табака и приятной дрожью закипающего адреналина в крови собственного тела. Скоро все начнется – эта приятная мысль согревала лучше любого камина. Сами собой губы сложились и растянулись в легком намеке на улыбку.
- Мое почтение господа. – Поприветствовал присутствующих Красава, отдельно здороваясь с Вацлавом на мгновение, склоняя голову. – Магистр.
Остальным протянул и пожал руку, сопровождая рукопожатие приветливой улыбкой. Из присутствующих он узнал только начальство, раз за разом подставляющего его, Пастыря. Жесты, мимика, привычки, хромота – не обязательно опираться на какой-то конкретный случай, маска не спрячет привычек. Пристальный взгляд серых глаз перебирался от одного участника к другому.  Хорошо изученное «тело», того за кем он так долго наблюдал, Красава не нашел среди присутствующих.
«Неужели предпочел насаживать бабочек на иголки?» Промелькнула мысль.

0

6

>>>Дом Доменски
С каждым километром серого асфальтового покрытия, оставляемого седаном позади, Доменски все больше убеждался в том, что для городских поездок «ягуар» не самая лучшая машина. По комфорту и послушности “BMW” серьезно превосходил норовистого зверя. Автоматическая коробка передач, отличный обзор и ксеноновые фары делали поездку по лесной дороге приятной прогулкой. С губ Доменски не сходила довольная улыбка. Ведя машину по пустынной трассе, ведущей к замку, спортсмен проигрывал в памяти предыдущий аукцион и надеялся, что сегодня ожидания его не подведут. Неизвестность манила и заставляя чуть сильнее выжимать педаль газа, несколько превышая разрешенную на данном участке дороги скорость. Благо ни постов, ни камер на лесной дороге расположено не было.
Ворота замка гостеприимно распахнулись, пропуская бордовый седан во двор замка. Доменски одел маску, не самый удобный, но увы, необходимый атрибут сегодняшней встречи, затем скрыл руки в черных перчатках из тонкой кожи и  вышел из машины. Местный охранник безмолвно принял ключи от машины и задержал свой взгляд на специально продемонстрированных ему часах. Вопросов кто этот гость, что ему нужно в Астерии у охраны после демонстрации известного только закрытому кругу людей символу, не возникло. Доменски неторопливо отправился к центральному входу  в замок, размышляя о цене подобной преданности. Вежливый дворецкий  принял его пальто и проводил до дверей залы, в которой уже собрались участники предстоящих торгов.
- Добрый вечер, - внимательный взгляд скользнул по присутствующим, коих, к некоторому удивлению спортсмена было не так уж много. В клуб Доменски попал сравнительно недавно и не мог похвастать знакомствами среди его членов. Редкие встречи не оставляли в памяти достоверных образов мужчин, делая их идентично похожими. Разве что Мясника, спортсмен мог выделить среди безмятежно расположившихся в дорогих креслах гостей. Роскошь зала по мнению фехтовальщика вполне соответствовала мероприятию, а то, что развлечение гостей замка может оказаться довольно кровавым и подпортить интерьер, оставив багряные следы на коврах и обивке мебели, его совсем не волновало. Видимо, как и  хозяина замка.
Поприветствовав каждого коротким рукопожатием, Доменски занял ближайшее к окну кресло, и скрасил ожидание небрежным изучением своих будущих конкурентов. Знакомого кольца, сдернутого с пальца недавнего знакомого, он не увидел. Сложно было судить, нашел ли печатку Павлавсков в тех кустах, просто не был приглашен на аукцион или вообще не являлся членом клуба, но по факту его в этой комнате не было.
Лот пока не привели, и неизвестность добавляла терпкую специю в пряный коктейль предвкушения.

Отредактировано Марьян Доменски (24-11-2011 13:28:26)

0

7

»Дом пана Дворского

Машина мягко скользила по лесной дороге, плавно огибая повороты и дождевые озерца. Для Томаша это был первый аукцион, и потому вполне оправданное волнение не покидало его целый день. Не свойственную ему нервозность в словах и даже в движениях замечали абсолютно все – коллеги, знакомые и даже продавцы в магазинах. И лишь к вечеру ему удалось совладать с собой, почувствовав приближение полночи и чего-то грандиозного, чего-то такого, что ему еще не доводилось испытывать.
Быть новичком в коллективе всегда не просто. Тень не знал, как его примут и вообще примут ли за «своего». Возможно, как раз аукцион и станет для него неким пропуском в узкий кружок отъявленных мерзавцев и негодяев. На победу сегодня он не рассчитывал, да даже и не был уверен, действительно ли он так сильно жаждет ее. Все зависело от задания и от лота, который ни он, ни кто-либо из других участников еще не видел.
Маску он надел перед тем как въехать на территорию замка. В машине он оставил все свои вещи, решив, что ему вряд ли что-то пригодится кроме желания разорвать соперникам глотку. Пальто и перчатки он отдал слуге при входе, другой проводил Дворского на третий этаж – гость еще не разбирался в расположении комнат, в большой аукционный зал.
Участников было не очень много и Тень, похоже, пришел последним. Пройдя в залу, мужчина поздоровался с каждым из присутствующих, сопроводив приветствие кивком головы. Рукопожатие он припас только для Мясника, которого узнал сразу по волевому подбородку и сжатым в тонкую линию губам. Йохана Ференци он тоже узнал, узнал по протезу на руке. Видимые черты лица, волосы, умение держаться дополняли образ. Томаш допускал, что мог и обознаться, однако шестое чувство подсказывало, что мужчина без трех пальцев на левой руке все же Йохан Ференци. Не смотря на то, что был пьян в тот вечер и по обычаю должен был забыть обо всем, что произошло, он помнил все до последней детали. Он не показал никому из собравшихся, что этот человек может быть ему знаком. Тень не хотел бы, чтобы Магистр стал задавать вопросы, сопровождаемые чисто спортивным интересом и на которые ему придется придумывать адекватную ложь, в которую можно было бы поверить. Нет, этого человека он как будто бы не знал и видел впервые, хотя тень узнавания Йохан Ференци вполне мог бы разглядеть в ледяных озерах внимательных глаз Тени, когда он подошел к нему, чтобы поздороваться.
Дворский сел на один из диванов неподалеку от Магистра.  Напитки он проигнорировал, подозревая, что ничего кроме алкоголя в меню, скорее всего, нет – свежую голову и трезвость рассудка ему необходимо сохранить хотя бы до конца аукциона.

Отредактировано Томаш Дворский (25-11-2011 17:33:21)

0

8

Ночные гости собирались быстро, и не мудрено. Ночь вседозволенности и запретных удовольствий с нетерпением ждали все члены клубы, вынужденные вести "социально добропорядочный" образ жизни львиную долю времени. Беспринципные хищники, на которых социум насильно одел бараньи шкуры, все равно оставались хищниками, хоть и блеяли на людях в унисон гуманистической пропаганде "духовно развитого, цивилизованного общества". Сегодня же была одна из тех ночей,  когда маски в "завитых бараньих кудрях" оставались на пороге старого замка. Лишь утро заставит насытившихся тварей вновь нацепить на лицо засохшую, потрескавшуюся мезгу добропорядочности.  Всех, кроме победителя. Счастливчик, получивший жертву,  сможет продолжить оргию ночной вакханалии, упиваясь всем тем, что болтливые газетчики называют беспределом, психическим отклонением и тому подобным.
Темные маски на лицах. Да они ничто по сравнению с тем, какие маски носят члены клуба  в повседневной жизни.
Первым из пожаловавших гостей оказался Синдбад.  Один из старейших членов клуба. Кто этот человек " в той жизни", Либор понятия не имел, да и никогда не интересовался подобным вопросом. Для него тот всегда был "Синдбадом", "трикстером", порой "сволочью", с  непередаваемой грацией играющим с бабочками ягуаром, от которого за версту, как от грифа падалью, разило сексуальностью.
Вот и сейчас "сволочь", после короткого рукопожатия, не преминул напомнить о своей натуре. Двинув наотмашь колючим  взглядом по смеющимся глазам трикстера, Авиценна коротко поприветствовав его. Дернул скрытой маской бровью под шрамом,  поднялся с дивана и пошел следом к столику с напитками.
Однако, с первой попытке  дойти не удалось. Ненадолго задержался, пожимая руку Красаве. Вот тут  отношение было не однозначным. И хоть мужчина давно был в клубе, некая двойственность оставалась. Особенно с учетом знакомства с Красавой Псаря. Впрочем, руку пожал не задумываясь.
Мимоходом пожал третью протянутую руку и  поспешил к "поилке"
Рассматривая подернувшимся маслом взглядом стройные ряды бутылок к коллекционными напитками, светски было поинтересовался у Синдбада, что тому налить.
-Виски? Коньяк?
Но тут обоняние уловило едва ощутимый, но так хорошо знакомый запах дрожжей  пивного перегара. В глазах в прорезях маски, вместе с искорками смеха вспыхнуло понимание.
"О.. да ты неплохо покутил, похоже, накануне...*
Рука, миновав выдержанное, крепкое спиртное, скользнула вдоль вин, чуть помешкала и остановилась на бутылке с минеральной водой. Но прежде чем свернуть жестяную головку "Перье", мужчина неожиданно обхватил свободной рукой соклубника за шею, прошелся пальцами по резинкам маски, запутавшимся в волосах, притянул голову и чуть коснулся губами узорчатого хряща точеного уха.
-У тебя. Уши. Похожи. На эльфячьи.
Он с легким  смешком  выдохнул каждое слово в отдельности, и так тихо, что никто, кроме самого трикстера, не мог ничего разобрать. Завершил маленькую месть болезненно -игривым уколом клыка за хрящик, и отпустив напряженную шею, наполнил высокий бокал пузырящийся спасительной влагой. С улыбкой протянул его стоящему рядом мужчине, налил себе немного коньяка и полу -обернулся обернулся к залу, в который в этот момент как раз входил незнакомый молодой человек с длинной косой роскошных волос. Его Либор никогда ранее не встречал, но первое впечатление тот производил приятное. Во всяком случае он не лез "лобзаться" за руки, а пластика движений была естественной и не вызывала диссонанса.
-Ну что, Синдбад, "потанцуем" сегодня?
Вновь с улыбкой-пикировкой  вернул внимание собеседнику, чувствуя неожиданный прилив энергии,  предвкушение зрелища и азарта. На кону стоял, конечно, более чем важный для него лот, но это не повод лишать себя и других удовольствия от самого процесса борьбы за него.

Отредактировано Либор Горак (25-11-2011 19:42:26)

+1

9

Гости собирались медленней, чем разбивала подагра, и на всех ровным счётом Рудольфу было наплевать; он не боялся конкурентов – их просто не существовало; он не стеснялся раздеться – почти баня, ну, что с того; жестокость под азарт; опрометчивость никто на видео не запишет, а от алкоголя ему просто было смешно, и торжественность чужих масок, могла вызвать только весёлость.
Сейчас он не был пьян, но его мучило желание догнаться, и хотя, ну вот же они, драгоценные минеральные воды; рука привычно выбирала бутылку с градусом.
А гости все шли и шли, приветствуя с восторженным поклонением только одного человека в этой комнате: Вацлава. Рудольф никогда не спрашивал у брата, что стоит ему это почтительное внимание; интересно, возбуждает, или старший просто считает себя на своём месте, принимая эти подобострастные взгляды и ужимки стайных шимпанзе.
Образы стали более вольными и Либшер торопливо отвёл глаза, интересуясь только спиртным. Ну, что собственного такого он подумал? Разве не правда, что кому-то было просто в прикол почувствовать себя не благовоспитанным членом общества, а чудовищным монстром, которому легко отрезать хуй у безмолвного раба – выходца из Зимбабве или другой страны третьего мира. Шоу, не больше, и собственный стояк от нереализованных возможностей в обычной жизни.
Ах, ты, чёрт, Хирург. Пришёл всё же... Синдбад – Мореход невольно подался назад, освобождая часть пространства рядом. Напористость крупного таранящего зверя. Вежливая улыбка и как минуты назад обжигающая колкость взгляда на которую Рудольф среагировал мгновенно вызывающей насмешливостью в ответ.
Знал, что пахнуло перегаром, но лишь слизнул с губ воображаемую пенку разливного пива.  Смутился страшно, что ему предложили минералки, вспыхнул, как мальчишка, но глаз не отвёл, неводом светлого взгляда обволакивая заботливого Хирурга.
И ожидал всего, что угодно, кроме крепкой хватки за волосы, полушутливой ласки, и злящего, проникновенного, что уши у него, как у эльфа. Подразнили, как дразнили в детстве, и стоило труда не вцепиться клыками в горло, потому что напомнил о детской душевной травме. Вместо этого ладонь с небрежной ласковостью обвила Авиценну за талию: так обнимают любовников; мягко соскользнула на бедро; так тоже. Слушал, интимно склонив голову к властному изгибу губ. Вздрогнул от ощущения прикуса на ухе и беззвучно рыкнул. Но просто встретились два давних друга, один из которых вспыхнул от радости встречи, и с губ не сходила улыбка, которая стоила сейчас Рудольфу десять лет жизни.
-Я тебя убью,  Хирург, - шептал томно, "влюбляясь" взглядом в каждого, кто посмел не так повернуться маской  в его сторону…- еще как потанцуем, поверь уж... - прошипел, царапая глазами скулу.
Пальцы удержали за подбородок голову  Авиценне. Губы жёстко задели губы, мазнув бархатным привкусом пива, и почти ласково процедил сквозь зубы, - я порву тебя в клочья, Хирург, за эти уши… богохульный ты, засранец…
При этом мужчины стоят рядом, почти ласкаясь, или доверительно выбирая напитки. У одного в руке пустой стакан из-под выпитой минералки и кажется, что он флиртуя,  просит наполнить его виски.

Отредактировано Рудольф Либшер (25-11-2011 19:55:21)

+1

10

Не долго лишь сердитый рокот ветра, потрескивающее пламя и высыпавшие на чёрное небо звёзды составляли ему компанию. Первым в зал вошёл Горак, безошибочно обернувшись в сторону утонувшего в темноте кресла, где обычно обнаруживал магистра до начала торгов. Следом за ним – Рудольф, с неизменной вкрадчивой улыбкой на губах, так шедшей шалому выражению его наглых глаз, сейчас плохо различимых из-за полумаски. За ним профессор Ференци, с виду довольно тихий человек, молчаливый. Только «Седьмому кругу» было известно, что за этой напускной сдержанностью. Четвёртым прибыл Доменски. Его Вацлав узнавал, в первую очередь, по пружинистой походке - следствию мастерского владения телом.
Граф одинаково добродушно улыбался всем, кивал в знак приветствия, не покидая своего кресла вплоть до появления последнего гостя, вошедшего мягко, с осторожностью. Многие из них когда-то чувствовали то же, что и он. Не знали, что их ждёт, но чутьё не должно было подвести магистра. Этот молодой хищник ещё покажет себя.
Почти все в сборе. Вместе с жертвой их будет семеро. И семь звёзд зажигается в созвездии Плуга над крышами города, кровоточа холодным сиянием.
У всех были полумаски. Все спокойны и ждут, рассеяно обмениваются мало что значащими фразами, за исключением первых двух визитёров, перешёптывающихся в стороне. Кто-нибудь нет-нет да и сожмёт вдруг губы в полоску. Демоны ведут яростную незримую борьбу. Никогда не кончится эта проклятая война.
Стрелки часов на одном из столов фантастически медленно ползут к заветной цифре. И вот бездушный механизм ожил. Зазвучал старинный вальс. Хрустальная сказка, сотканная из дрожащих, печальных и ласковых звуков.
Вальс отзвучал. В полной тишине рассеялся мелодичный звон.
Магистр пригласил всех занять места на мягких диванах у камина. Огонь горел за прозрачным экраном жарко, весело. Никто не должен был остаться в стороне. Он обошёл присутствующих, по-прежнему не расставаясь со своей трубкой.
- Господа, я рад, что все вы сегодня здесь. Прошу первый осенний аукцион считать открытым… - Вацлав задумчиво улыбнулся. Его тусклый, тлеющий, как огоньки лучин, взгляд скользил от одного к другому, на мгновение дольше задержавшись на Авиценне. – А теперь отбросим формальности. Сегодня я не случайно выбрал именно вас. У нас очень острое блюдо, господа.
Входные двери раскрылись. Слуги вошли в зал вместе с лотом.

0

11

ООС: Охрана и слуги замка.
Одеты: форменные крутки и штаны цвета хаки военного образца, ботинки, головы и лица полностью скрыты масками. Вооружены Beretta MX4, армейские ножи, шокеры, пульты управления электрическим ошейником пленника.

Камеры >>

Двери в зал распахнулись и в них вошел мужчина крепкого сложения. В правой руке цепь, тянущаяся к горлу пленника,  влекомого следующими за ним двумя помощниками.
Грузные охранники ловко и бесшумно обошли диваны и усадили пленника,  глаза которого были скрыты плотной повязкой на специально поставленную для торгов оттоманку между диванами, спиной к камину. (см. фото вверху)
Двое синхронно  опустились по обе стороны от пленника, разъединили  цепь на ногах и прикрепили к кольцам, прикрученным к ножкам оттоманки.  Частично пленник мог двигать ногами, но  цепи были короткими. Оттоманка прочно  прикручена к полу.
Руки так и оставили скованными за спиной.
Старший охранник  опустился на пол за спиной пленника и  прикрепил конец цепи, идущей от ошейника к специально прикрученному кольцу под сидением оттоманки. Проверил длину и крепость цепи, убедился, что ошейник не давит на горло и позволит говорить, если понадобится, приложил пальцы к шее сбоку и посчитал пульс, затем повернулся к хозяину и кивнул.
Это означало, что действие  вколотого стимулятора и афродизиака уже началось.
Все трое так же бесшумно и ловко двигаясь,  отошли к дверям.
Старший знаком показал двум подчиненным выйти в коридор и оставаться у дверей с обратной стороны. Сам же остался в зале и через секунду напоминал неподвижное  изваяние, только глаза сверкали в прорезях маски.

Отредактировано Жребий (26-11-2011 21:01:10)

0

12

Отдав кому – то дань вежливости, а кому-то,  оказав уважение, венгр опустился в кресло стоящее ближе остальных к камину. Со своей позиции он мог видеть и вход, и стол с напитками. Себе профессор взял стакан с минералкой. От близкого контакт с жаром камина, лед таял, холодя стенки стакана.
Ожидание затягивалось или это он был нетерпелив.
После него к их компании присоединился довольно молодой мужчина, с пластикой и грацией движений то ли искусного танцора, то ли хищного зверя. Только Красава ждал не его. Дворского мужчина узнал сразу, порадовавшись, что он нервничает в меньшей степени, чем в их прошлую встречу.
«Надо было взять для тебя кружева Том, для самоуспокоения». Мысленно улыбнувшись, Ференци, на мгновение поймал взгляд Дворского своим, ведя пальцами по запотевшим стенкам стакана, медленно верх – вниз. Жест выглядел настолько естественно, что вряд ли кто-нибудь, кроме Томаша, понял его значение. Те же черные волосы, алебастровая кожа, крепкое телосложение и медальон на цепи. Томаш Дворский все-таки явился.
- Добро пожаловать. Желаете выпить? – Тоже дань уважения, прозвучавшая как усмешка притом, что кончики губ мужчина   не дрогнули, а голос был спокойным даже несколько бесстрастным.  Нового члена общества Ференци встретил согласно собственным правилам, не обделив вниманием.
Расставшись с Тенью, Красава повернулся посмотреть, что происходит у столика с напитками. Кажется, он ошибся. Другие не наполняли друг другу стаканы – совершенно случайно терлись друг об друга носами или губами. Деталей Ференци не рассмотрел. Рука на несколько дюймов выше задницы недвусмысленно наталкивала на мысли о «давнем знакомстве».   
Объявление о начале аукциона заставило Ференци забыть о напитках и повернуться к Черному.  Кровь быстрее побежала по венам, со звоном часов и скрипом двери. Началось.
При виде жертвы в глазах Красавы промелькнул явный интерес.
Склонив голову к плечу, Йохан составлял первое впечатление о пленнике,  оценивая его стать и внешние данные в целом. Молодой, ухоженный, лицо радует здоровым цветом, руки, не знающие настоящей, тяжелой работы, чуть кисловатый запах пота маскируют запахи замка и присутствующих.  Ференци был уверен – тот пот сладок, а кожа скрывает жир, удивительного оттенка желтого. Красота не играла большой роли для профессора, его мысли занимало иное. Он не хотел удовольствия от соития, он жаждал крови, хотел видеть в глазах жертвы понимание неизбежной смерти, желал видеть, как кровь расчерчивает кожу умирающее, отдает последние крохи тепла коченеющему телу и тяжелыми каплями стекает на пол. Кроме того кровь все равно придется слить. Если сварить кровь добавить немного свиной грудинки и гречки с пряностями, то получится кровяная колбаса. Экономно и на вкус куда лучше любой сырокопченой колбасы из магазина. С хлебом  в контейнере можно брать собой и будет чем угостить коллег.
Это кровь, а с остальным…. Вырезка из зада мужчины уйдет в духовку, но сперва следует позаботиться о мясе. Хлестать до такой степени пока кровь не побежит по ногам. В самой голове, кишках и большей части костей – нет никакого проку, но как будет приятно разрезать его рот от уха до уха. Очаровательная, веселая улыбка. Впоследствии в процессе готовки не придется разрезать щечки на несколько половинок, вырвать язык будет проще и зубы, в последнем необходимости не было – это было просто приятно. Одному удовольствие, другому боль.  Красава до сих пор помнил, каково это - когда один за другим, круговым движением вырывают зубы из десен. Взгляд мужчины переместился с лица на светлые волосы жертвы. На самом деле избавление жертвы от волос занимает мало времени, но венгр всегда нарочно растягивал это удовольствием. Все для того чтобы жертва прониклась ситуацией. Пальцы соприкоснулись друг с другом, чувствуя шелк этих волос между собой. На память и воображение Ференци никогда не жаловался и сейчас чувствовал золотые локоны, даже сквозь толстую кожу перчатки. Так же как ему порой казалось, что потерянные пальцы все еще при нем. Сознание, раз за разом обманывало тело.
Помимо волос следовало позаботиться о ногтях и при этом следить, чтобы жертва оставалась в сознании. Профессор Ференци не очень любил вести безответные монологи, в конце концов, он еще не настолько сошел с ума, чтобы начать слышать таинственные голоса, навязывающие свою волю. Он же нормальный. В «Театре черного цвета» одном из частей Национального театра Праги, как раз показали новую постановку. Жертва не производила впечатления необразованного человека, может, захочет обсудить, может даже он был на премьере. Вполне вероятно.
Прикрыв глаза Красава, вслушался в окружающие его звуки, но не услышал биения сердца мужчины, ничего если он выиграет, то сможет приложить ухо к его груди и долго слушать его исповедь. В ответ на свои размышления Ференци почувствовал на языке неприятный привкус, испытывая острое желание сплюнуть это горькое слово «если». Сердце, почки, печень… самая вкусная часть после языка. Жаль, что нет времени на долгую операцию, у него, было, назревало слишком много дел, чтобы растягивать удовольствием на неделю и делать операции по удалению органов. Вырвать орган тоже было нельзя, иначе пациент скончается от болевого шока раньше, чем Йохан закончит.
Из лицевых составляющих можно сделать рагу, из печени паштет, язык лучше сварить – столько возможных рецептов, столько ингредиентов. Лучше лука, перца, турнепса и банальной моркови – заправки было сложно придумать. Мяса хватит надолго, на приготовление лучших частей тела венгр готов был  потратить больше времени, стоя рядом с плитой и поливая мясо жиром. Мясо станет сочным и пряным. Столовые приборы для готовки лучше брать деревянные, посуду из нержавеющей стали и обязательно чугунный котелок. Вино, о нем тоже нельзя забывать. Столько приятных нюансов, которые надо учесть, столько всего и все только в радость.
Послышался хруст пальцев. С жестокой улыбкой, не отрывая глаз от пленника, Ференци сжал пальцы в кулак. Закованные в черную кожу перчатки пальцы ложась в ладонь, издавали почти мелодичное звучание. Скрипела черная кожа. Красава, проделывал это медленно и с наслаждением. Он уже представлял блондинистого аристократа в своих руках, слыша не хруст своих пальцев, а треск чужих ломающихся костей. Жесткий изгиб губ, украсила собой улыбка.

Отредактировано Йохан Ференци (26-11-2011 23:46:07)

+1

13

Камеры >>

Ожидание окончилось, но совсем не так, как хотелось бы Карстену. Укол в плечо заставил снова панику сжать горло холодными пальцами - это плохо, очень-очень плохо.  Дернулся было, но сильные руки легко удержали его, далеко не самого слабого на свете мужчину. Встретился взглядом с холодными карими глазами, что изучали его в прорезях маски на тот короткий момент, когда мешок наконец-то  сняли с его головы. Scheisse!*
- Что вам нужно? - вопрос умер в тишине. Карстен не рассчитывал, что ему ответят. Не эти. Но не спросить не мог. Снова повязка, звяканье цепи, настойчивое движение, заставляющее идти вперед, переступая затекшими ногами насколько позволяли оковы. Руки затекли и только временами по ним пробегали острые иголочки боли. Но хуже всего было то, что сердце начало бешено стучать в висках, жаркая волна разлилась по телу, сворачиваясь внизу живота горячим комком, совершенно неуместным. Что они ему вкололи? Наркотик? Какой-то препарат?Но на этот раз чувство страха было не таким острым - скорее констатация факта. Да, так может быть. Может теперь он зависим от какого-то синтетического наркотика. Или еще что хуже. Зачем это кому-то нужно? Он не знал ответа. Это все было очень печально и пугающе, но не пугало по-настоящему. Кровь прилила к щекам, Карстен чувствовал как горят уши, облизнул пересохшие губы, дыша ртом. По спине пробежали мурашки, приятно пошевелив волосы на затылке, как- будто кто-то запустил нежные пальцы и перебирает пряди. Возбуждение становилось все более явным, пульсируя в паху тянущей тяжестью, сбивая дыхание и  путая мысли. Это странный побочный эффект? Голова чуть кружилась, но он шел вполне уверенно, побуждаемый охранниками. Пауза - это открылась дверь, его ввели в какое-то помещение. Немного спертый воздух, жар и потрескивание камина рядом тем местом, куда его посадили- снова звон цепей и слаженная работа чужих рук. Покрутил головой, машинально пытаясь понять где он по звукам. Темнота перед глазами уже становилась обычным делом, облизнул снова сохнущие губы. Ощущение было странным. Возбуждение, но полное спокойствие, даже какая-то умиротворенность. Карстен понимал, что это наркотик, что он в опасности, неизвестность все так же была перед ним, но... Никаких ярких эмоций он не испытывал. Словно они были завернуты в толстый слой ваты, голова  кружилась, сердце отбивало быстрый ритм, на лбу выступила испарина. Жарко. И от огня, что горит за спиной, и от внутреннего жара, что с каждой минутой, что отрава циркулировала по его крови,  становился все более ощутимым.  Дернул головой на звук - негромкий, непонятный, словно скрипнула кожа. Тут были люди. Или человек. Значит скоро он наконец узнает, что происходит,  для чего его похитили и возможно - где Элли. Мысль о сестре на мгновение пробилась через стену безразличия и спокойствия, заставив сердце болезненно сжаться. Вдруг и ее тоже вот так же.. с завязанными глазами, в цепях, вколов наркотик...Потряс головой - долго думать об этом не получалось,  по спине снова пробежали приятные мурашки, а пах пульсировал уже почти болезненно в такт тяжелому дыханию. Сжал кулаки, впиваясь ногтями в ладонь, выдохнул сквозь стиснутые зубы. Больше всего состояние напоминала опьянение - мысли текли лениво, но восприятие реальности не нарушилось, скорее перебивалось отвлекающими факторами - неестественной чувствительностью тела, чувственным удовольствием от прикосновений ткани к коже и "пальцами" в волосах. Жарко...Вдохнул глубоко, снова скользнув кончиком языка по сухим губам. Хотелось пить.
- Я вас слышу...- голос прозвучал хрипло, повернул медленно голову, словно обводя взглядом комнату,- Что вам от меня надо?
Тишина была самым худшем из зол, но на ответ Карстен не рассчитывал и на этот раз.

* Дерьмо! (нем.)

Отредактировано Карстен Шварценберг (27-11-2011 01:50:07)

+1

14

Магистр кивком отпустил охранников и шагнул от каминной полки к лоту, прикованному к низкой оттоманке. Сухая горячая ладонь поймала голову, жёсткие пальцы обхватили под подбородком, приподнимая лицо, отклоняя назад и вжимая князя затылком в пах. Дыхание Шварценберга было неровным, кожа под подбородком покрылась плёнкой испарины. Его ноги, прикованные к ножкам мебели, были широко расставлены. Короткие цепи лишали возможности скрыть растущее возбуждение.
Чёрный чуть усмехнулся, потрепав мужчину тем же небрежным жестом, которым он ласкал своих борзых. Это только начало. Минут через двадцать-тридцать Шварценберга начнёт лихорадить. Ещё через столько же он будет совершенно мокрым от пота и станет плохо соображать от острого похотливого зуда во всём теле, происходящее утратит признаки реальности, а когда пленник придёт в себя, то не сможет понять, что случилось на самом деле, а что привиделось ему из того, что обрывками сохранит память. Вацлав прекрасно знал действие препарата, испытав его на себе.
- Ну что, господа? Это стоит вашего внимания?
Теперь он не думал о том, что именно привело в Астерий князя. Это была только жертва. Сочная и соблазнительная. Его подтянутое тело, светлая кожа и такие же волосы, пламенеющие в свете огня, невольно заставляли задерживать взгляд.
– Если у вас есть желание рассмотреть его получше, я доставлю вам это удовольствие. Чуть позже.
Вацлав переключил внимание на лот. Тот до сих пор ждал ответа.
- Я рад, что Вы пришли в себя, – отозвался доброжелательно и мягко. – У меня для Вас две новости. Одна хорошая, другая плохая. Хорошая – Вы всё ещё живы. Плохая – Ваша жизнь в наших руках.
Он дал князю время осмыслить эту немудрёную истину, продолжая держать его голову. Слегка погладил большим пальцем по краю щеки, подцепил повязку, закрывавшую глаза, и стянул её с Шварценберга.
- Что нам нужно? Немного Вашего внимания, господин Шварценберг. Ни Ваши деньги, ни Ваше положение сегодня – здесь и сейчас – не значат ничего. Не спешите называть меня и всех этих достойных джентльменов сумасшедшими. Если это и так, то Вам не будет лучше. Более того, наше гостеприимство может перестать быть таковым. Вам ведь этого не хотелось бы, я прав? До сих пор Ваше поведение заслуживало лишь моё уважение. И потому я хочу предложить Вам сыграть в одну игру. Её правила чрезвычайно просты. Сегодня Вы выступаете в роли лота. И так уж вышло, что один из этих господ вправе будет распорядиться лотом по своему усмотрению. Кто? Это решать Вам. Вопрос лишь в том, какова цена. Деньги нас не интересуют. Вы придумываете испытание, которое каждый из присутствующих (кроме меня) попробует выполнить, уложившись… ну, скажем, в час. Как видите, ничего сложного. Тот, кто, по-вашему мнению, справится с испытание лучше других, и будет Вашим покупателем. Я советую Вам подумать перед тем, как отказываться. Если Вы откажетесь, князь, Вашу участь буду решать я. И ещё одно. Если испытание будет невыполнимым или все покупатели откажутся от него... Вы не выйдете отсюда живым.

+1

15

Прошло совсем немного времени с момента его прибытия в зал для торгов. Доменски ровно один раз кинул короткий взгляд на циферблат своих часов, убедившись, что вошедший в комнату довольно молодой мужчина, привлекающий внимание черной смолью длинных волос, пришел последним.
Предположение подтвердил Мясник, который сразу после его появления и приветствия, пригласил всех переместиться к камину, возле которого видимо и было запланировано место проведения основного действа. До сих пор, Марьян не проронил ни слова. Вообще, будучи человеком по своей сути малообщительным, он предпочитал слушать и наблюдать за окружающими. К тому же сегодня «свет общества» собрался здесь не для обсуждения политических сплетен или каких-либо иных повседневных тем. Любые разговоры казались излишними и ненатуральными.
По мнению Доменски усаживать жертву спиной к камину было не самым удачным решением. В мягком, мерцающем от бликов пламени полумраке комнаты будет не так просто рассмотреть обреченного, особенно глядя против света. Выбор своего месторасположения спортсмен сделал исходя именно из этой мысли. Он опустился на правый диван, так, чтобы посаженного в центр этого хищного круга, состоящего из людей и пламени, человека можно было видеть в профиль.
Охрана, ведущая жертву, появилась спустя мгновение. Не создавая лишнего шума, да и вообще, двигаясь по военному профессионально, не делая ни одного лишнего движения, мужчины оперативно усадили жертву перед камином, закрепили оковы, лишая того какой-либо возможности сорваться с места, и слились с интерьером, выйдя за пределы образованного диванами замкнутого пространства.
Насчет света Доменски ошибался. Освещение было подобрано очень грамотно. Со своего места он прекрасно различал даже мелкие детали внешности сегодняшнего лота. И внешность и хриплый, словно пересохший голос, которого показались удивительно знакомыми... Пальцы правой руки, спокойно до этого покоящиеся на подлокотнике дивана, инстинктивно сжались, на долю секунд демонстрируя внутреннее напряжение мужчины, вызванное искренним удивлением. Да сомнений быть не могло: эти отливающие светлым золотом пряди, слегка раздвоенный, оформленный аккуратной щетиной подбородок, высокие, резко очерченные скулы принадлежали Карстену Шварценбергу. С этим, напоминающим этакого окультуренного викинга, человеком Доменски довелось сталкиваться ранее. Причем не в Праге, а  за границей. Фехтовальщик отчетливо помнил тот вечер в Клагенфурте, банкет в его честь и, говорящих на чешском приятного в общении и довольно привлекательного внешне, блондина и его яркую спутницу.
И то, что случилось после банкета, память услужливо сохранила до мельчайших подробностей. Номер в отеле, плывущее от выпитого алкоголя сознание, не слушающиеся пальцы, вплетенные в жесткие светлые пряди, требовательные, все еще хранящие привкус шампанского губы. Марьяну пришлось применить силу, чтобы образумить разошедшегося в своих откровенных желаниях Шварценберга. Тогда, полтора года назад, приятное знакомство закончилось не самым приятным образом. Зато теперь у Доменски появился превосходный, удивительный шанс заполучить этого гордого наглеца в свои руки. За такой лот стоило побороться.
Тем временем Магистр уже оказался рядом с жертвой и, сдернув повязку, скрывающую замутненный действием какого-то наркотика или алкоголя взгляд,  доходчиво и неторопливо разъяснил правила. Его негромкий, но прекрасно слышимый в любой части зала голос звучал спокойно и даже несколько обыденно, словно он повторял эти фразы каждый день перед завтраком.
Доменски неотрывно следил за реакцией Шварценбенга на слова Мясника. Сложно было представить, что сейчас творится в голове лота. Шварценбергу явно было страшно. А кому бы не было? Люди, начисто лишенные этого сигнала инстинкта самосохранения – психические калеки, обреченные на вымирание без опеки общества. Еще сложнее было представить, какой будет цена лота, рожденная его замутненным страхом и похотью сознанием…

0

16

- Нет, благодарю Вас, - со сдержанной улыбкой ответил Тень профессору Ференци. Пить ему не хотелось и идти на поводу о маньяка тоже. Тогда, месяц назад, он не смог отказать ему не в чем из того, что мужчина позволил себе с ним сделать, а теперь такой просто и, в сущности, незаметный отказ, хоть чуть-чуть должен был потешить самолюбие Дворского. Но ожидаемого результата не последовало. Томашу оставалось только скрипеть зубами, ловя ироничный взгляд мужчины и проклинать его за то, что даже спустя месяц, спустя тридцать долгих дней, Томаш не сумел отделаться от воспоминаний, о которых ему напоминала его собственная работа. Это было полнейшим безумием. Как и желание, хотя бы еще раз прикоснуться к его губам, с привкусом крови и дорогого коньяка.
Йохан отошел к столу с напитками, у которого стояли еще двое и о чем-то перешептывались. Судя по реакциям, они были давно знакомы друг с другом – вероятно, являются членами седьмого круга не первый год. Еще один мужчина, немного моложе остальных, встал в стороне, решив держать дистанцию. Томаш предположил, что этот добрый молодец вполне мог бы быть ему ровесником. Все эти люди хоть и были разной возрастной категории и принадлежали к разным сословиям, сегодня преследовали одну и ту же цель – удовлетворить свою самую главную потребность - потребность насиловать, калечить, убивать. Все это можно было делать и вне стен Седьмого круга, однако клуб давал единичную возможность каждому из участников посоревноваться, а жертва всего лишь желанный предлог доказать соперникам, что ты чего-то да стоишь. Сколько раз выигрывал каждый из них? Один? Два или десять? Ощущение триумфа заставляет хищников снова и снова возвращаться на арену. Они все зависимы, все наркоманы. И Томаш практически не сомневался, что вскоре станет таким же одержимым.
Долго размышлять на эту тему ему не позволили часы, известив собравшихся чудесным вальсом о том, что наступила полночь. Вацлав пригласил всех переместиться поближе к камину и объявил аукцион открытым. Как только нужные слова были произнесены, тяжелые двери аукционного зала отварились и в комнату ввели жертву. Пленника усадили на оттоманку, приковав его так, что мужчина не смог бы встать, если бы захотел или даже свести ноги, которые оказались широко разведены. Взгляды многих впились в выступающих бугор меж расставленных ног несчастливца. И Томаш не был исключением из правил. Мужчина сменил расслабленно-выжидающую позу – подался вперед, сев почти на самый край сидения, чтобы быть немного ближе к жертве. Это был взрослый мужчина – лет тридцати, высок и прекрасно сложен. Волосы чуть длинные, небрежно уложены под непроницаемой повязкой. Он был накачен афродизиаком и потому не ощущал страха. На его щеках пылал румянец, явно не от смущения, на лбу и шее выступила первая испарина. Лот был достоин того чтобы за него боролись, однако Томаш, с того самого момента как увидел мужчину прикованным к оттоманке, понял, что не хочет его видеть нигде кроме как здесь, в этой комнате, раздетым и скованным, поочередно удовлетворяющим своим телом каждого из присутствующих. Этот жеребец был достоин настоящей оргии, а не мимолетной «любви» кого-то одного. Это было бы не честно по отношению к нему.
Пленник в очередной раз облизал губы и Томаш механически повторил его движение. Руки сцеплены в замок, большой палец правой руки меланхолично поглаживает перепонку на левой. Томашу было интересно знать, что чувствует сейчас господин Шварценберг. Страх, растерянность и фальшивое возбуждение его не интересовали. Ему было интересно знать, каково это быть товаром и самому назначать цену за себя? Каково понимать, что несколько пар глаз неотрывно следят за каждым движением, за каждой крошечной мимикой проступившей на лице и лишь незримые цепи благоразумия удерживают собравшихся на местах? Каково это понимать, что каждый из присутствующих испытывает непреодолимое желание проверить глубину его глотки и зад на прочность? Но сейчас мужчина вряд ли сумел бы внятно ответить хоть на какой-нибудь из этих вопросов. Тем более, все его мысли сейчас наверняка занимали слова Вацлава. Пленник должен был сделать правильный выбор и назначить за свою жизнь достойную плату.

0

17

Жесткие пальцы обхватили подбородок, заставляя откинуть голову назад, уперся затылком в мужчину, что стоял сзади. Тело отреагировало на прикосновение словно на какую-то изысканную ласку, отозвавшись тянущим теплом внизу живота. Ч-черт…Но Карстен почувствовал и некоторое облегчение. Тишина кончилась, наполнившись звуком голоса – твердого, уверенного и слегка знакомого, как будто он его слышал уже. Попытался вспомнить, но пелена возбуждения помешала сосредоточится. Ответ маячил на краю подсознания, но Карстен не мог его поймать. За бесплодными попытками прослушал слова, что говорил мужчина, не убирая руку с его шеи, прикусил губу и сжав снова кулаки, возвращая все внимание ему. Это очень важно – то, что ему теперь скажут, когда нарушено молчание и неизвестность. Только вот почему ему все так все равно? Чертов наркотик.
Чуть дрогнул уголок губ, словно собираясь сложиться в усмешку, после озвучения «новостей». Жив – да, во власти- да. Что вам надо? Вот это вопрос.
Зажмурился, когда пальцы поползли по щеке и подцепили повязку, стягивая ее с глаз. Наконец-то. Снова – никаких ярких эмоций, вата, вата кругом. Голова все еще была закинута назад, поэтому Карстен смотрел снизу вверх в лицо мужчины, что стоял подле него и так легко распоряжался его жизнью. Часть лица была скрыта маской, фрак, чисто выбритый подбородок. Совершенно обычный на вид. Снова легкое дежа вю, но на этот раз – просто как ощущение, которое тут же забылось. Нахмурился, сводя к переносице светлые брови, облизнув сохнущие губы. Жар только усилился, капелька пота стекла по виску и впиталась в волосы. По ощущениям жесткие пальцы на подбородке касались эрогенной зоны – Карстен испытывал почти физическое удовольствие от этого тактильного контакта – мурашки по спине, «пальцы» в волосах и пульсация в паху. Слова проникали сквозь вату его притупленного наркотиком сознание и оседали в мозгу. Мужчина понимал, что ему говорят, только медленней чем обычно. Поэтому после того, как в зале смолкло последнее слово, прошло некоторое время прежде, чем Карстен разлепил губы. Слова царапали пересохшее горло. Мужчина говорил медленно.
- Что с моей сестрой?- выдохнул прерывисто, сжимая губы в линию,- Можно воды?
И снова замолчал, обдумывая то, что услышал. Лот. Значит – аукцион. Перед глазами появилась картинка зала аукционного дома Сотбис в Лондоне, где был однажды. Нет, не так. Лот – это он сам. Значит людям, которых он не мог разглядеть, но чье присутствие ощущал вместе их взглядами взглядами, нужен он. Не как князь. А как кто? В распоряжение…А что, если неестественное возбуждение не побочный эффект, а самоцель наркотика? Абсурд. Картинка сложилась в странное – эти люди собрались тут, одев фраки и маски, чтобы купить его. За задание, которое он сам должен придумать. Сам назначить цену. Такую, чтобы ее захотели платить. Сквозь вату пробилась злость, на пару мгновений очистив разум, дернулся, звякнув цепями. Значит задание! Дернул головой, вырываясь из цепких пальцев. Обвел взглядом безмолвные фигуры, озаренные пламенем камина, скрытые тенями – фраки и маски. Пять человек, что пришли сюда играть с ним. И шестой – за спиной. Секта…Нет, тайное общество. На сатанистов  не похожи, масоны? Тамплиеры? Карстен не знал, какие тайные общества могут существовать сейчас. Да, какие угодно! Но ассоциативное мышление ухватилось за образ рыцарей, с крестами на плащах, вызывая яркие картинки. Рыцари Храма, церковь, инквизиция. Он недавно читал про средневековые наказания в Интернете, после рассказа управляющего о казни Грациана. Инцест стоил 5 золотых на благо церкви. Почти случайная ссылка – странное слово, прочитанная статья  на каком-то сайте. Флагеллантство. Бичующиеся. За грехи, истязающие сами себя. Перевел дыхание, чувствуя как мозг снова укутывается в мягкий плотный слой, глуша все эмоции. Поэтому когда Карстен снова начал говорить, слова звучали почти равнодушно, перемежаясь с частым дыханием.
- Игра и испытание…Я понял. Нельзя бежать слишком быстро, чтобы не догнали…- прикрыл глаза,- но и медленно – охотникам будет не интересно…
Стало жарче, пот выступил бисеринками на лбу, волосы прилипли и потемнели. Такая оформившаяся и казавшаяся правильной идея, сейчас никак не хотела выражаться вслух. Замер, тяжело дыша, пытаясь найти слова. Обвел взглядом людей в масках, посмотрел вверх – на мужчину, что все еще стоял за спиной.
- Знаете…раньше грешники били сами себя, чтобы очистится…,- снова окинул взглядом блестящих возбуждением глаз комнату,- Вы же – грешники? - в голове путалось. О том, что если этих игроков в масках не устроит задание и к каким это приведет последствиям, Карстен сейчас не думал. Думать сейчас было трудно, да и других идей у него не было – только одна, словно спасительная соломинка. Или же наоборот – путь в бездну. Сейчас ничего не имело значение. Игра. Лот.
- Бейте себя, пока кровь не потечет до самых щиколоток,- всплыла фраза из прочитанной и казалось забытой статьи- на удивление ровная,- обнажившись по пояс, согласно тому греху, что тяготеет больше,- облизнул сухие губы, повторяя чужие слова,- кто останется на ногах – тот…достоин… Выберу его.
Опустил голову, переводя дыхание и чуть вздрагивая от волны чувственного удовольствия, уже почти болезненного.
- Можно…воды…сейчас?

Отредактировано Карстен Шварценберг (28-11-2011 21:51:12)

+1

18

Он широко, по-голливудски улыбнулся, размазывая пивной перегар по своим и чужим губам вместе с оскалом городского хищника, пожирающего собрата не в лесу, не в подворотнях, не на кухнях или бойнях. Нет, такие жрут в гулких залах банков, на светских приемах, в салонах машин бизнес и премиум класса. Жрут чисто и аккуратно, не пачкая белизну манишки ни кровью, ни желеобразной жирностью  мозгов. Всеми фибрами души почувствовав, что пикировочный "укол" достиг цели, накрыл ладонь на бедре своею, и как-то нарочито медленно провел ею по свою ноге, на мгновение,  давая пальцам почувствовать шершавую упругость подвязки под тканью брюк. А в следующий момент сжал их до боли, до белизны перекрытых капилляров и потери чувствительности.
-Я. Оставлю. Твои уши. На сладкое.
Со насмешливыми искрами смотря в глаза, почти беззвучно, обещающе  процедил  сквозь лучезарную  улыбку  " Клинта Иствуда", отпустил онемевшую руку. Играючи,  щелчком сбил несуществующую пылинку с плеча соперника, щедро налил виски в его стакан. Как-то совсем не великосветски, проигнорировав щипчики,  зачерпнул льда пригоршней, булькнул холодные кубики в янтарный, коллекционный  "самогон".  Взял еще кубик, повертел между пальцами, небрежным движением положил руку на плечи Синдбада.  Со стороны, ну просто приобнял толи любовника, толи хорошего знакомого. Одно движение пальцев, и ... истекающая холодной   влагой ледышка скользнула за тугой воротничок -стойку, за считанные секунды впитала горячность тела, и в полном соответствии с законами физики,  скользкой улиткой поползла вдоль  позвоночника вниз.
-Хорошей ночи, Синдбад.
Великосветски улыбнувшись, Авиценна, едва ли не пританцовывая,  пошел вглубь гостиной, где охранники приковывали выловленную охотниками  жертву. Благо, вколотая дома лошадиная доза обезболивающих и стимуляторов не только помогала забыть о больной ноге, но и скидывала  с  плеч лет десять.
Сев на диван, мужчина несколько минут рассматривал   заказанного  им "благородного оленя". В общем-то, все как обычно - наркотики, стимуляторы, растерянность. Разве что тут еще княжеский гонорок нет , нет, да промелькнет между делом. Легкую улыбку вызвала доверчивость, с которой братишка похотливо льнул к рукам Магистра. Обманчиво мягким, и, казалось бы, таким надежным, как руки доктора Айболита. Вот только...
Взгляд сквозь прорези маски скользнул  по кругу лиц. На мгновение задержался на Эфе. Можно попробовать представить, что будет, если  он выиграет сегодняшний тур? Ибн Сина точно не знал, но скорее всего, простая и бурная ебля  с не менее бурными "страстями". При этом бабушка на двое сказала, кто из двоих  окажется сверху. Впрочем, последнее как раз абсолютно не важно.
Новичок?  Взгляд тенью скользнул на Тень.  Трудно сказать. Новенький мог выдать на гора и что-нибудь неожиданное.
Зато на счет Красавы сомнений не было. Можно было зуб давать , что гурман уже прикинул "меню". Плохой исход для князя, но, как не парадоксально, не самый худший.
Синдбад. Фантазия этого была безгранична. Что левая нога нашепчет. От "затравить собаками", до "а вали ты на хуй на все четыре стороны, я спать хочу". От  изысканного, изощренного  секса, до ...зубодробительной ебли в мозг. Все зависит от сиюминутного настроения и от жертвы.
Ну с ним самим, в данном случае,  и так все понятно. 
А вот Вацлав, к которому так "проникся " братишка, накаченный наркотой. Благо, Магистр, на счастье Шварценберга не планировал сам  принимать участие в торгах....
Тем временем аукцион шел своим чередом. С жертвы сняли маску, объяснили условия, и ...
"Мальчишка. Глупец. На что ты рассчитываешь?"
Внешне он остался невозмутим, когда прозвучало условие "выкупа", но внутри поднялась ощутимая волна недовольства   на недальновидного родственника.
"Ты отдаешь себе отчет в том, что кто-нибудь, да выиграет тебя? Думаешь, тебе спустят потом с рук вот это "бичевание"? Или ты надеешься, что  все упадут на колени, раскаются в грехах, и пойдут "путем Божьим", распевая псалмы? Мальчишка. Уж не знаю, кого как, а меня ты разозлил, братец" 
-Я думаю, стоит показать товар не только лицом.
Попросил Магистра.

Отредактировано Либор Горак (29-11-2011 19:06:14)

+1

19

Синдбад знал, что Хирург не спустит ему игривой выходки; никогда не спускал, а тут ведь ещё и кольнул как-то  до смешного по-детски, но задел так, что Рудольфа повело от угрюмой злости.  И ожидал сам не зная, что именно, но когда пальцы почувствовали подвязку, то в глазах отразилось полнейшее изумление. Длилось мгновение, не больше, а после светлые глаза заискрились смехом; любишь красивое бельё, Авиценна? И с губ было готова сорваться великосветская колкость, как под пятернёй мужчины рука онемела так, хоть кричи; Рудольф судорожно перевёл дыхание и легонько наступил на полированный до блеска ботинок Хирурга каблуком; отъебись, дескать, пожалуйста, сделаю ведь больно.
Проглотил его хищную улыбку, как сладкое, кашлянул в кулак, с трудом собранный из побелевшей в бумагу ладони; готовясь сказать то, что хотел, небрежно кивнул на сбитую соринку, и ухаживание, и поднёс стакан ко рту, брякнув льдом о толстые стенки стакана, как почувствовал, как под лёгкую сорочку с оглушительным холодом соскользнул кубик льда.
–Оу – у, - приглушённо охнул мужчина, от неожиданности крепко зажмуриваясь. Эти доли секунды пока лёд тает, стекая по разгорячённое коже кажется столетием, и сердце грохочет как безумное пока тело не привыкнет к мокрой, прилипающей между лопаток рубахе. Где-то у пояса брюк всё это безобразие превратилось в тепловатую мокрень, а Рудольф всё никак не мог пошевелиться, лязгнул резцами о стекло. Демонстративно повёл плечами, словно скидывая внезапно сковавшее напряжение, вызванное лаской Хирурга.
Буркнул сквозь зубы на его пожелание хорошего вечера, а после проскользнул почти у него под носом, не задел, как вежливый кавалер; проходя мимо дивана, где разместился мучитель его детских комплексов, наклонился и шепнул:
-В следующий раз я подарю тебе розовенькую с розочками, милая, или ты предпочитаешь леопардовую?
Сел напротив, закинул ногу на ногу, и светски улыбаясь, легонько провёл себя по бедру, там, где обнаружил подвязку на ноге Хирурга. И в гляделки мог бы играть бесконечно; плевать на мокрую сорочку и подтёки на поясе, но вошли охранники и ввели жертву. Возбуждённый, помятый, издёрганный. Рудольф откинулся на спинку дивана, скрестил руки на груди, всматриваясь в лицо товара. Ничего такого, что стоило бы особого внимания, но судорога болезненного азарта кольнула под ложечкой; из –за того, что эти аукционы уже стали частью жизни и Синдбад подсел на них, не в силах отказаться от участия; из-за того ли, что его вывел из себя Авиценна, которому очень хотелось умыть лицо, выиграв. Или просто нравилось, что никто не ткнёт пальцем, не осудит, не посмотрит косо; они все тут больны, Вацлав прав, они сумасшедшие и это прекрасно до мучительного, возбуждающего внутреннего мандража.
А вот имя лота заставило Рудольфа удивлённо сморгнуть. Владелец крепости Берона был не простым смертным, что же натворил этот бедняга, если его сейчас продают, как скот? Впрочем, какая к чёрту разница; князь красив, молод, силён, и кажется, у него есть сестрёнка. Синдбад невольно скользнул взглядом по ногам Хирурга; наверное сестрёнка тоже носит подвязки, надо будет спросить у Карстена. Агрессивное, рыкающее имя, наверное его обладатель имеет красивую задницу, множество амбиций, и тонкую душевную организацию, что ж, Рудольф с явной приязнью взглянул на жертву.

Отредактировано Рудольф Либшер (29-11-2011 23:11:44)

0

20

Скрытый текст:

Для просмотра скрытого текста - войдите или зарегистрируйтесь.

+2


Вы здесь » Прага » Замок Астерия » Большой аукционный зал